Инспектор Ляо посмотрел на нее, и она беспомощно подняла вверх забинтованные руки. Чэнь перевел взгляд на Ляо и понял, что тот тоже смотрит на него.
– Вот черт, – проворчал Чэнь. Он подошел и кое-как развернул одеяло, накрыв Иви.
– Он сказал, что не трогал Ханса, – прошептала она. К шепоту примешивались хрипы. – Не знаю, верить ему или нет.
– Это дело полиции, – резко бросил Чэнь, скрещивая руки на груди.
Чэнь сжал кулаки. Он часто дышал и потел, как свинья на бойне. Ляо бросил на него многозначительный взгляд.
– Думаю, вам стоит участвовать вместе со мной в пресс-конференции, – продолжала Иви провоцировать их обоих. – Боже, эти репортеры – они будут ловить каждое мое слово!
Инспектор Ляо улыбнулся. Детектив Чэнь наклонился к нему, и они обменялись несколькими словами. Чэнь оглянулся на Иви, а потом выскочил из палаты.
– Вы всегда были такой?
Инспектор громко расхохотался и потряс головой.
– Любопытный защитный механизм.
– Думайте что хотите.
– Мне говорили, вы стали потише после самоубийства брата.
Редко кто упоминал при ней о Хансе, и тем более о том, что он покончил с собой. Но инспектор говорил запросто, спокойным тоном. Почему-то Иви была ему за это признательна.
– В любом случае, – продолжал он, – вам лучше держаться дальше от пожара.
– Не я его разожгла, – устало ответила она.
Первым посетителем, явившимся к ней после Ляо, был Чэн Чуньчинь.
Иви знала, что он уже некоторое время слоняется поблизости. Она ощущала его присутствие – по запаху. Тройной Че бродил вокруг здания, пока Ляо допрашивал ее. Когда горизонт очистился, он пришел – в своей обычной одежде: строгой рубашке, костюмных брюках, куртке цвета хаки и вязаной шапке. Удобно устроился рядом с ней.
– Господи боже! – Он изобразил одновременно тревогу и радость. – Надо было принести зеркало. Выглядишь отвратительно.
Иви проигнорировала его: просто лежала и смотрела в потолок. Тройной Че вел себя как любопытный ребенок, трогая все вокруг – респиратор, электрокардиограф, капельницу, именную табличку в ногах кровати, саму кровать – и время от времени цокая языком от удовольствия. Даже приподнял одеяло.
– Давным-давно ничего этого не видел, – восторженно заявил он. – Тысячу лет не бывал в больнице.
– В смысле с каких пор? – Он перестал теребить трубку капельницы.
– Вы поняли, о чем я.
Чэн Чуньчинь пожал плечами, перестал баловаться, что-то промурлыкал себе под нос и присел.
