Иви, сглотнув, повторила с принужденной улыбкой:
– Ты же знаешь, искусством любуются, а не разговаривают о нем. Надо, чтобы публика догадывалась, фантазировала. Если все им объяснять, тогда в чем же магия? – Тройной Че попытался сменить тему: – Но не все такие креативные. Есть те, кто нуждается в источнике вдохновения, кому нравится говорить – о методах, ну, ты понимаешь, избавления от тела… Но даже если они его находят, то все равно могут не перейти к действию. Большинство из них… как бы выразиться… охотятся за новизной. Для них это не искусство, а просто зерно на мельнице, предмет для обсуждения, тема для истории. Трудно подобрать верное сравнение… – Он говорил так, будто беседовал со старым приятелем в кафе. – Конечно, иногда, именно иногда, я интересуюсь тем, чем занимаются другие люди.
«Он никогда не говорит “мы”, – подумала Иви. – Всегда только “я”. Сознательно или нет, он выделяет себя из всех остальных».
– Люди в наше время стали чересчур искушенными. О чем они говорят? Об отчуждении, потерянном поколении? – Чэн Чуньчинь сделал паузу, словно задумавшись. – Но на самом деле все очень просто. Так просто, что становится неинтересно.
– Какое отношение это имеет ко мне?
– Самое прямое. – Он, не мигая, уставился на нее. – Каждое слово, что я говорю, имеет к тебе отношение.
– Вы знаете Пола. Тсоу Юйцяня.
– Да, я его знаю, но он не знает меня. Он работает в похоронном доме, который проводил одни похороны… кажется, четвертые. Я пришел на службу, чтобы воздать дань памяти, даже воскурил благовония в ее честь. И только разок прошел мимо него, но этого было достаточно. Запах всегда таких выдает. Кстати, о запахах. Я голоден. У тебя есть что-нибудь пожевать? – Он выдвигал ящик за ящиком в ее тумбочке. – Что-нибудь сладкое… Торопился к тебе, успел съесть только миску супа из красной фасоли.
– Что за дешевая больничка! Надо было заглянуть в фуд-корт… – Чэн Чуньчинь огляделся по сторонам, потом перевел взгляд на часы. – Интересно, там еще открыто? Как я говорил, запах крови и семени от него был таким подозрительным, что я заинтересовался. Поспрашивал там-сям… ну, знаешь, в онлайне. Кто-то считал, что он блефует, потому что много болтает, при этом никаких фотографий или видео. Но я-то знал, что это правда.
Тройной Че шумно задвинул ящик, чем привлек к себе несколько взглядов. Потряс головой, извиняясь за беспокойство.
– Видишь ли, он писал, что насилует и убивает их, а потом моет – моет их ноги. Все – маленькие мальчики. Ну, ты понимаешь.
