Любовь ведь тоже магия, ничуть не слабее целительской.
— Шутите? — прищурился Баталов. — Какая личная жизнь, когда вокруг постоянно… Ах, — отмахнулся он и ринулся в атаку: — А что же вы? Жениться не думали?
— Непременно, — улыбнулся я. — Как раз раздумывал об этом, когда вы написали. Кстати, что за дело?
— О, — улыбка менталиста превзошла мою. — Как раз касательно вашей удачной женитьбы, ваше сиятельство.
Вот зараза, переиграл. Я с трудом не расхохотался, хорош же! Романа Степановича можно было выбить из равновесия, но и ответ следовал незамедлительно и достойный. Приятно иметь дело.
— То, что произойдёт дальше, напрямую повлияет на вашу ценность на брачном рынке, — Баталов просто сиял. — Выбор у вас станет столь обширным, что впору позавидовать османам с их гаремами.
— Сдаюсь, — всё же рассмеялся я. — Вы обрисовали заманчивые, но немного пугающие перспективы. Так в чём суть?
— Вы готовы стать князем, Александр Лукич? — вмиг посерьёзнел он.
— Прямо сейчас? — спокойно уточнил я.
Согласие на титул я, безусловно, уже дал. Но мы вроде сначала должны были решить, какую именно церемонию стоит провести. К чему спешка?
— Прямо сейчас, — с главы тайной канцелярии слетело веселье, и он вновь стал усталым. — Вы уж простите, ваше сиятельство, но сейчас лучший момент. Знаю, знаю, мы договаривались, что вы обдумаете вопрос с неприкасаемой дюжиной, но его императорское величество… В общем, он решил не откладывать ваше титулование, чтобы быстрее закончить дипломатические дела с беспутцами.
Чёрт, может, стоит сообщить, что народ-то собирается отбыть? Пусть останется связь, врата эти… Когда я разберусь, а нужно ли и как вообще всё это осуществить.
— Буду с вами честен, ситуация сложилась такая из-за меня, — Баталов моё молчание принял за сомнения. — Точнее, из-за моей попытки угодить и вам, и императору. Признаюсь, мне и в голову не приходило, что вы можете отказаться от княжеского титула, поэтому я сначала согласовал всё, а уж потом вам сообщил. Знай я… Ах, неважно уже. В общем, Его Величество вызвал к себе и поинтересовался: чего медлим? Я же не мог ему сказать, что вы изволите раздумывать! — с отчаянием в голосе сказал мужчина.
Вот иногда просто помолчишь, раздумывая о своём, а вскрывает такое, о чём и не догадывался. Молчание — сильное оружие, что ни говори.
Я лишь изогнул одну бровь, но что Роман Степанович недовольно поморщился.
