В Артефактах Древнего зажигается первобытная свеча войны, когда люди сталкиваются лицом к лицу с неведомыми существами из мира древности. Виктория плачет на фоне кровопролития, а умирающий мир вокруг подаётся в тени бешеных выстрелов и жарких магических боёв.
К этой сказке о спасённой принцессе, которая никогда не случится с ней, всегда такой правильной и рассудительной Лидией Чернышёвой-Кругляковой.
— Маша… — только и смогла выдохнуть девушка.
Но подруга уже не слышала. Она снова смотрела в потолок влюблёнными глазами.
* * *Владлен Герасимович Мешков и лейтенант Васильков, допросная."
"— Почему Вы отпустили их? — задал вопрос Васильков, когда секунд-майор скурил две сигареты к ряду и пережил приступ сильнейшего кашля. — Ведь так хорошо начали…
— Они поломали мне всю тактику, — поморщился Мешков.
— Но…
— Никаких «но». Это лучшие адвокаты Петербурга, — Мешков достал ещё одну сигарету, но не стал закуривать, а просто крутил её меж пальцев. — Дел развалили больше, чем орденов и медалей у сына генерала, а час их работы знаешь, сколько стоит?
Лейтенант одними глазами показал, что ждёт ответа, и Мешков, доставая сотовый телефон, продолжил:
— Как твоя месячная зарплата.
Васильков ответил что-то нечленораздельное и выпучил глаза. Мешков хотел было подойти к нему и постучать по спине, но тут гудки звонка прекратились и с той стороны взяли трубку.
— Геннадий Семёнович, тут такое дело, — Мешков вкратце пересказал случившееся. Хотя, почему вкратце. Вся ситуация и так была короткой.
— Владлен, не ерепенься, и не злись, — хоть Мешков и был спокоен, но генерал знал подчинённого, как облупленного. — Ты знаешь, кто их нанял?
— Не всех, но выясню, — кивнул Мешков машинально.
— Выясни и просто столкни их лбами, — произнёс генерал. — А потом смотри, что из этого выйдет.
Глава 18
Я шагнул к Ферзю, и магия хлынула по каналам. Стихии смешались, готовясь к последнему для этого человека заклинанию. Он поднял разбитое лицо, и в его глазах мелькнул страх. Правильно боится, зря вы девушку впутали в это дело.
Но что-то внутри противилось. Не то чтобы жалость. За свою долгую жизнь я убивал и за меньшее, тем более если трогали близких. Просто военная выучка давала о себе знать. Одно дело битва, когда клинок встречает клинок, и совсем другое — казнь связанного врага.
Тонкие пальцы легли на моё плечо. От прикосновения пахнуло цветочными духами.
— Дорогой, подожди, — голос Шальной прозвучал мягко, почти интимно. — Отдай его мне.
Прикосновение её руки было лёгким, но настойчивым. Череп недоумённо поднял бровь. Даже Ферзь, несмотря на разбитое лицо, умудрился изобразить удивление.
— Зачем? — я обернулся к Изольде.
Она придвинулась ближе. Её губы почти коснулись моего уха:
— Так надо.
