В Артефактах Древнего зажигается первобытная свеча войны, когда люди сталкиваются лицом к лицу с неведомыми существами из мира древности. Виктория плачет на фоне кровопролития, а умирающий мир вокруг подаётся в тени бешеных выстрелов и жарких магических боёв.
Глава 6
Первый рапорт подписал Конрад Бергсон. Не думаю, что сделал это намеренно. Текст оказался распечатан на принтере, только подпись стояла от руки.
Бумага сухо сообщала, что студент Орлов не явился на два занятия по боевой подготовке. Отложил лист в сторону и прогнал картину, как Бергсон хмуро подписывает докладную, а рядом с ним стоит проректор и с гаденькой ухмылкой забирает её.
Неужели Конрад хотел вчера меня предупредить, что подписал рапорт? Он вызывает у меня всё больше и больше вопросов.
Вторая докладная оказалась написана от руки. Мелкий, красивый почерк гласил, что я не явился на две пары по иностранным языкам древности. А подписал её некто Терентий Робертович Кузьмин. Даже не знаю кто это…
Я поднял голову от рапорта и Шелестов опередил меня:
— Что, не знаете, кто это? Так я вам поясню, — его губы растянулись в ухмылке, — вы, граф, пропустили два первых занятия по важнейшей дисциплине своего факультета.
И Ваша подстилка, подумал я, разглядывая стену за спиной проректора, на которой висел портрет императора. Высокий, черноволосый мужчина стоял рядом с конём и, сжимая в руке поводья, хмуро смотрел на художника. Видимо, он предчувствовал, что картина выйдет так себе.
Я не особо разбираюсь в живописи, но, как по мне, мазки можно было сделать меньше, чтобы чётче прописать детали мундира и орденов.
— Вы меня слушаете, Орлов? — в голосе проректора зазвучала злость, и я перевёл взгляд на него.
— Да, простите, задумался, — я отложил рапорт Кузьмина в сторону, — древнегреческий язык, говорите?
— Не только, — процедил Шелестов и тряхнул своей гривой, так, что хвост мелькнул из-за плеча, совсем как у коня на картине.
— Я готов сдать экзамен по древнегреческому экстерном, — пожал я плечами, от чего лицо проректора застыло без движения, только глаза прожигали во мне дырку взглядом, — изучал в школе, знаете ли.
— Кирилл Дмитриевич, — протянул Шелестов, — это недопустимо, вы не учитесь по индивидуальному графику, а числитесь в академии.
