В Артефактах Древнего зажигается первобытная свеча войны, когда люди сталкиваются лицом к лицу с неведомыми существами из мира древности. Виктория плачет на фоне кровопролития, а умирающий мир вокруг подаётся в тени бешеных выстрелов и жарких магических боёв.
Ещё раз такое повторится, и я вас, с превеликим удовольствием, отчислю
— Лаврентий Петрович, — я умостился на стуле покрепче и, опёршись локтями в стол, сцепил руки в замок прямо перед ним, — скажите честно, с чего Вы так хотите от меня избавиться? Вы левый?
Надоели мне эти игры в интриги и недомолвки. Он уже несколько раз пытался меня выгнать, так что пусть объяснит. Найдётся у него смелость? Или горазд только бить исподтишка?
— Потому, что вы здесь лишний, — не моргнув выдал Шелестов с заметной яростью.
— Позвольте, — я расцепил руки и развёл ими, — не я придумал политическую систему Империи и создал предпосылки для разногласий…
— Да плевать мне на политику, — гаркнул Шелестов и из его рта действительно полетели слюни, — ты ведёшь себя вызывающе, конфликтуешь с аристократами, баламутишь воду.
— То есть, мне надо было спустить оскорбление? — перебил я его.
— Именно, — кивнул он, — здесь учатся наследники и дети великих родов, все ведут себя воспитанно…
— Бред, — хмыкнул я, и он осёкся. — Вы несёте бред.
— Что? — его глаза полезли на лоб, — да как ты смеешь…"
"— Да легко, — я подался вперёд и, навалившись на его стол, посмотрел ему в глаза, — Вы трус и дурак, раз думаете, что все тут ведут себя достойно и воспитанно.
— Вон отсюда, — завопил Шелестов, и указал рукой на дверь, — пшёл…
— Да я-то уйду, — хмыкнул я, вставая со стула, — но пока Вы остаётесь здесь, ничего не поменяется. Не я, так кто другой дал бы отпор Осокину, и последствия…
— Ты рушишь дело моей жизни…
— Я? — ткнул себя пальцем в грудь, — а не Вы ли, Лаврентий Петрович? Закрывая глаза на проделки княжичей и детей графов? Не удивлюсь, если они тут втайне обесчестили уже какую девицу, а вы покрываете это.
Лицо Шелестова пошло красными пятнами и он не мог вымолвить ни слова. Только булькал, открывая рот. Его руки потянулись к вороту мантии и стали его оттягивать.
— Предупреждаю, не делайте меня крайним. Не лезьте ко мне. Хотите сохранить свою академию? Так относитесь ко всем одинаково.
Я отошёл к двери и обернулся.
