В Артефактах Древнего зажигается первобытная свеча войны, когда люди сталкиваются лицом к лицу с неведомыми существами из мира древности. Виктория плачет на фоне кровопролития, а умирающий мир вокруг подаётся в тени бешеных выстрелов и жарких магических боёв.
Если постоянно идти у них на поводу, ничего хорошего не получится. Так что, послушаем предложение Бестужева, но сперва кое-что уточним.
— Пётр Алексеевич, — обратился я к нему, — а можно как-то узнать, кто поставил эти артефакты, и откуда они взялись?
— Хех, — усмехнулся Бестужев и покрутил головой на шее. Послышался явственный хруст позвонков. — А тебя серьёзно заинтересовали древности, хочешь узнать, нет ли там ещё?
— Не просто ж так я поступил на кафедру археологии, — улыбнулся я в ответ, — такие вещи моя страсть.
— Ты прям Максим Максимович номер два, — усмешка Бестужева превратилась в широченную улыбку, я же посмотрел на него с вопросом во взгляде, и он пояснил: — граф Державин. Он не археолог, но одержим древними вещицами.
— Раз не археолог, то номер два, — я пожал плечами, — это он.
В ответ лицо Бестужева содрогнулось. Брови полезли вверх, глаза закрылись, а тело мелко затряслось. Мгновение и он, привлекая к себе внимание окружающих, громогласно расхохотался.
— Ох, уморил, — произнёс он, отсмеявшись, — Жаль Максим Максимович уже ушёл, вместе посмеялись бы.
Он перехватил футляр с кинжалом и добавил:
— Молодость, дерзость, все мы такими были, — Бестужев понизил голос и отшагнул ещё чуть дальше, чтобы другие не слышали, — я оценил твой ход с аукционом в ответ на моё предложение о покупке. Понимаю, ты хочешь выглядеть самостоятельным, но потянешь ли?
Всё, кажется, прелюдия окончена, и начинается серьёзный разговор.
— Постараюсь, — пожал я плечами. — Без обид, Пётр Алексеевич, но мне нужна своя репутация.
— Понимаю, понимаю, — покивал головой Бестужев, — твой дед такой же, всё сам, да сам, вот и доигрался.
Посмотрел на него с вопросом во взгляде, и он скривился:
— Да, да, ты не он, и я сам бы так поступил, но и ты пойми, не могу я спокойно смотреть, как ваш род снова уничтожат.
— Мы можем расторгнуть договора…
— В задницу договора, — бросил Бестужев, а его глаза буквально налились кровью, — ты ещё молод и не понимаешь всех причин, да и не поймёшь.
— А Вы расскажите, — произнёс я, выдерживая его бешеный взгляд. — Я понятливый…
Бестужев взял себя в руки, и вид его пришёл в норму. Он посмотрел на меня и сказал:
— Клятвы мы давали друг другу на поле боя. Побратались кровью.
— Понима…
— Да что ты можешь понимать, молодой? — поморщился Бестужев, — это важнее родственных связей. Он мне жизнь спас, а я не смог отплатить.
Он, конечно, прав. Настоящий Кирилл Орлов не понял бы.
