В Артефактах Древнего зажигается первобытная свеча войны, когда люди сталкиваются лицом к лицу с неведомыми существами из мира древности. Виктория плачет на фоне кровопролития, а умирающий мир вокруг подаётся в тени бешеных выстрелов и жарких магических боёв.
Похоже, сервиз стал ещё более историческим.
Осокин остался один. Прислонился к стене и закрыл глаза. Перед мысленным взором проплывали возможные события аукциона. Самодовольная ухмылка Орлова, когда тот поднимал ставки. Явное удовольствие, с которым этот щенок играл с его людьми.
Где-то в глубине души шевельнулось уважение к противнику. Но князь тут же задавил это чувство. Нет уж. Орлов ответит. За всё ответит. За каждую копейку. За каждый предмет этой… этой… коллекции.
«Интересно, — подумал он вдруг, — а серьги-то хоть настоящие были? Или тоже от люстры отковыряли?».
От этой мысли его передёрнуло. Нет, лучше не думать. Совсем не думать о трёхстах тысячах…
Может, хоть наручник действительно исторический?
Глава 12
Признаться, о том, чтобы забрать маму из рода Уваровых-Орловых я думал давно. С тех пор, как задумал отделение от семейства Кирилла.
Познав доселе неизвестную, а, вернее, давно забытую материнскую любовь. Ощутив то чувство, когда знаешь, что тебя любят просто так, без всяких условий, и продолжат любить чтобы ты не сделал.
Со временем к этому желанию добавилась ответная любовь. Сыновья. Я видел, как мама страдает от слов и действий «папаши». Что он относится к ней, как к трофею, а она и возразить не смеет (долбаные аристократские заморочки).
Самое поганое, что он так и старших братьев воспитывал. Они полностью пошли в «папаню». Смотрели ему в рот, а мама для них была мебелью, не стоящей внимания.
Наверное, из-за этого так и вышло, что вся прорва заботы и нежности досталась мне.
"Мне и младшей сестре. Но с Алёнкой отдельная история. Она с детства была себе на уме. Умудрялась угождать в роду и нашим, и вашим. Потому к ней я относился скептически.
В детстве было не понять, за кого она, а как ей перевалило за четырнадцать, так тем более.
— Кирилл, что ты такое говоришь? — брови мамы удивлённо выгнулись дугой. — Как перейти обратно в твой род? Так нельзя.
Она неуверенно прикусила губу, и, отстранившись, заломила руки.
— Так нельзя, — повторила шёпотом.
Вообще-то можно. Да, аристократы не обычные люди, но и у них имелся такой элемент института брака, как развод. Только он не такой простой оказался на проверку, как у простолюдинов. Одним оформлением документов ту, как выяснилось, не обойтись.
Когда аристократы женились или выходили замуж, то жена переходила в новый род. Становилась его частью. Плотью от плоти, так сказать.
