Негритянкой! Мальчишка кричит на весь коридор. Я не могу простить себе происхождения и эти обидные названия. В Ассане я пытаюсь покончить с этим прошлым, открывая страсти древних земель и встречаясь с теми, кто осмелился оскорбить меня из-за моего цвета кожи.
Но предупреждаю: справлять нужду будете в другом месте. И не в этом помещении. Иначе… Всё ясно?
Я зло оскалилась. Не позволю, чтобы на мне ездили и пользовались результатами моего труда.
Шатенка пренебрежительно фыркнула и отвернулась, занявшись своей ""кроватью"". Кажется, она не поверила моей угрозе. Ну-ну, посмотрим, как Полина запоёт утром.
— Дайте нам потом вёдра, лежанки помыть, — добавила другая женщина, лет тридцати пяти, жгучая брюнетка, с грустными огромными глазищами и искусственно надутыми губами.
— Не дам, — громко ответила я, — просите у Алиски. С ней договаривайтесь, а мне некогда.
После чего пошла осматривать фронт работ. ""Унитаз"" был грязным, мягко говоря. Стена позади него, тоже «поражала воображение».
Ведро оказалось сквозным. Вот так вот. Заглянув в него, вместо дна я увидела дырку. Небольшую, с ровными краями. Под полом бежала вода, тонкий ручеёк поблёскивал и был совершенно бесшумным. Странно. Удивительно.
Но долго вглядываться я не стала, не дышать столько времени, даже мне было сложно.
Отойдя от отхожего места, резко выдохнула, выгоняя из тела смрадный дух, и подошла к трубе в стене: нужно было набрать воды. Странная крышка-затычка отвинчивалась не до конца, позволяя тонкому ручейку стекать в подставленное снизу корыто.
Я с опаской поднесла сложённые лодочкой ладони к текущей воде. Набрала немного. Принюхалась. Вроде ничем непонятно-неприятным не пахнет (очень не хотелось думать, что эта вода может содержать в себе отходы жизнедеятельности жителей замка).
Набрав воды в вёдра, в первую очередь прошлись влажными тряпками по доскам наших «кроватей».
Бабушек отправили спать, убрав их кровати одними из первых. Бедные пожилые женщины плакали и хватали нас за руки. Мы, как могли, старались их успокоить, но у нас не очень хорошо получалось.
Остальные, кто отказался работать, молча на нас смотрели.
Закончив с лежанками, наша группа золушек, обмотав выданными рубахами лица (да, мы остались полуодетыми), вооружившись щетками и тряпками, направилась к «унитазу».
Я с остервенением натирала пол около отхожего ведра полулысой щёткой, и строила планы мести всем, кто загнал нас в такие условия. Рядом стояли ведро с водой и маленький таз с серой жижей, называемой здесь мыко. Я так поняла, что эта субстанция заменяла местным мыло. Оно воняло, но мылилось.
