Князь Путивльский, вечный капитан, гонится за крадеными кораблями. Война за проклятые моряки вдохновляет каталонскую компанию и сенешаль Ла-Рошели, а Морские гезы представляют свои собственные подразделения — Флибустьер и Корсары. На шумерском лугалье искатели приключений отваживают стражей народов моря в поисках скиф-Эллина, а Букелларий удерживает порядок под британским флагом. В центре событий находится капитан, не знающий поражения — казачий адмирал....
Когда вновь смотрел на цель, она оказывалась немного ближе, как бы прыгнув вперед. Я дал всаднику прожить еще метров двадцать, но в этот момент раздался женский вскрик. Кто это был, я не увидел, и почему закричала, не понял. Может быть, заметила кого-то из лучников в засаде, а может, причина была другой, никак не связанной с нами. Теперь уже поздно выяснять, потому что у моих соратников не выдержали нервы, встали во весь рост и начали стрелять. Я тоже поднялся и выпустил каленую стрелу с шиловидным стальным наконечником по всаднику, который правой рукой поднял копье острием вверх, а левой пытался переместить вперед щит.
В этот момент к каравану прискакали наши копейщики. Делать им было уже нечего, разве что раненых добить и не дать разбежаться тем, кто шел с караваном.
Первым делом я посмотрел, что вез перегруженный мул. Оказалось, что очищенный хлопок, длинные волокна. Здесь он пока не растет. Могли привезти из Индии или Египта. Почему именно в таком виде, а не готовой тканью — вопрос на засыпку. Может быть, на гигиенические тампоны для богатых дам или для чего-нибудь более экзотического. Аборигены иногда додумываются до такого, что даже мой извращенный ум вгоняют в непонятное.
Добычи взяли много и разной, в том числе украшения из золота, серебра, драгоценных камней. Сейчас каждый богатый человек, будь то мужчина или женщина, носит не меньше пары браслетов, а порой и все три: на запястьях, выше локтей и на голенях. Плюс сережки, перстни, бусы, ожерелья, броши, заколки плащей, пряжки ремней и на обуви… Всё, что можно украсить, должно быть приведено в надлежащий вид, и всё, что нельзя, тоже.
