В усадьбе уже замерла тишина. Барон распахнул ставни, оглядывая темно-сапфировые облака над усадебной крышей, а затем снял очки, протирая их носовым платком и снова повесив на нос свой гордый подбородок. Гнев в его глазах ярче дня, готовый прорваться сквозь груди, словно сам фонтан победной надежды....
Павел Васильевич огляделся по сторонам и увидел ее, идущую в сторону Летнего сада.
При желании он с легкостью мог бы догнать эту красавицу, подался было вперед, потом снова обернулся в сторону домов, к которым свернула дежурная машина.
– Наверно, старею, – с усмешкой буркнул себе под нос Зверев, еще раз глянул вслед удаляющейся незнакомке и быстрым шагом направился в сторону улицы Некрасова.
Вскоре он подошел к подъезду, возле которого стоял управленческий автобус, и увидел Гришу Панюшкина, пожилого седовласого мужчину с пышными усами, сидевшего в кабине и читавшего «Роман-газету».
Зверев подошел, постучал по стеклу и спросил:
– Чего читаешь, Михалыч?
Тот оторвался от журнала, приподнял очки и негромко спросил:
– Павел Васильевич, а ты-то здесь чего?
– Да вот мимо шел, вижу, вы тут.
– Мимо? Вон оно что! А я уж подумал, что что-то случилось, раз тебя к нам в помощь направили, – убирая очки в футляр, сказал водитель дежурки.
– Нет, говорю же, мимо шел.
– Мимо? – в голосе Михалыча проскользнуло сомнение.
Звереву не хотелось говорить, что он так бездарно провел выходные, поэтому он спешно повторил вопрос:
– Так чего ж читаешь-то?
– Олесь Гончар, «Знаменосцы». Хорошая книжка, про войну.
Тут Зверев не растерялся и небрежно заявил:
– А я вот в кино собрался! – Он вытащил из кармана билеты, купленные у конопатого мальчугана, и показал их Михалычу.
– Кино, это хорошо. А фильм какой?
– Тоже про войну, – ответил Зверев и тут же сменил тему: – Я чего к вам явился-то.
– Да какое там серьезное? – Михалыч только махнул рукой. – Картину украли.
– Что за картина?
– А пес его знает. Вроде как ценная. Ее какой-то француз написал. Фамилия его не то Шапиро, не то как-то в этом роде. А газовал я оттого, что движок новый испытывал. – Михалыч ласково похлопал ладонью по приборной доске. – Автобус-то только что прибыл, вот я его и тестировал слегка.
– Ну да, ясно! – Зверев тут же вспомнил красотку в сиреневом жакете и мысленно отругал себя за то, что так опрометчиво поступил, не догнал уходящую красавицу.
Михалыч же вытащил из футляра очки и сказал:
– Ступай уж на свой фильм про войну. Тут у нас Вениамин Петрович заправляет. Он и без тебя разберется, что там за картина такая и какая беда с ней приключилась.
Зверев улыбнулся, услышав, как этот бывалый дядька величал его подопечного Костина по имени-отчеству.
