В усадьбе уже замерла тишина. Барон распахнул ставни, оглядывая темно-сапфировые облака над усадебной крышей, а затем снял очки, протирая их носовым платком и снова повесив на нос свой гордый подбородок. Гнев в его глазах ярче дня, готовый прорваться сквозь груди, словно сам фонтан победной надежды....
Хельга решительно подошла к столу и собиралась уже протянуть руку, но Хумберт ее опередил. Он быстрым движением схватил тетрадь, убрал ее в верхний ящик стола и запер его на ключ.
– Я нашел отгадку на главный вопрос, но должен кое-что проверить, пересчитать еще раз, – проговорил он.
– То есть формулы еще нет?
– Есть! Она здесь! – Мужчина постучал указательным пальцем по своей голове.
Хельга выдавила из себя улыбку.
– Ты должен как можно быстрее все записать! – Она приблизилась и положила руки ему на плечи.
– Что? Продать мое изобретение? Ну уж нет! – решительно заявил Хумберт. – Плоды моих трудов не достанутся этим свиньям, тупым америкашкам. Я создавал свое детище во славу великой Германии. Оно не будет служить этому низкосортному сброду!
– Чем же так плохи американцы?
– Янки – это нация эмигрантов, большинство из них составляют самые обычные евреи!
– Тогда поедем в Париж.
– Лягушатникам я тоже не отдам свою формулу! Ни им, ни англичанам, ни уж тем более твоим ненаглядным русским!
Хельга нервно рассмеялась и осведомилась:
– Тогда что же ты собираешься делать? Как поступишь со своим так называемым детищем, над которым так трясешься?
Хумберт прищурился. Его щека снова начала дергаться.
– Так называемым? Трясусь? Я не ослышался? Ты сказала именно эти слова?
– По-моему, ты окончательно свихнулся, мой дорогой Хьюго.
Женщина не договорила, потому что барон заорал так, что из его рта полетели слюни:
– А ну пошла вон! Прочь отсюда, русская потаскуха! Не смей даже думать о том, что тебе удастся присвоить мои достижения и продать их кому бы то ни было. И убери отсюда коньяк.
Хельга отшатнулась, ее лицо скривилось в презрительной гримасе. Втянув ноздрями воздух, Хельга подбежала к столу и смахнула с него поднос со всем его содержимым. Раздался звон, паркет тут же покрылся осколками стекла. Янтарная жидкость растеклась по полу, а ломтики лимона разлетелись по ковру. Хельга бросила на пол недокуренную сигарету, погасила ее ногой, вышла из комнаты и громко хлопнула дверью.
Барон был ошарашен.
