В усадьбе уже замерла тишина. Барон распахнул ставни, оглядывая темно-сапфировые облака над усадебной крышей, а затем снял очки, протирая их носовым платком и снова повесив на нос свой гордый подбородок. Гнев в его глазах ярче дня, готовый прорваться сквозь груди, словно сам фонтан победной надежды....
У Зверева она разболелась сразу после ухода Корнева и Кравцова. Павел Васильевич тер виски, вполголоса материл Фиму Лафета и его неподражаемый удар левой."
"Когда Костин наливал себе уже третью чашку, в дверь постучали.
– Веня, там тебя на КПП барышня спрашивает! – заявил помощник дежурного Панкрашин, заглянув в кабинет.
– Что за барышня? – поинтересовался старший лейтенант.
– Блондиночка, хорошенькая. Колесникова ее фамилия.
– Что? – Костин чуть не подавился, тут же вскочил, поставил чашку на стол и вытер рот платком.
После этого Веня шагнул к зеркалу, висящему на стене, достал из кармана расческу и стал укладывать волосы назад. Закончив прихорашиваться, он вернулся к столу, захлопнул папку, лежавшую на нем, и убрал ее в стол. Вслед за этим Веня высыпал в мусорную корзину содержимое хрустальной пепельницы, стоявшей на его столе.
– Могу поклясться, что тут не все так просто. Колись, Вениамин Петрович. У тебя ведь амурные дела наклевываются, я прав? Может, мне уйти? – с ухмылкой проговорил Зверев, однако вставать с дивана не торопился.
Костин поджал губы и пробубнил:
– Ну, если тебе это не трудно.
Зверев поднялся, но тут же опустился на место и произнес:
– Постой! Колесникова, стало быть. Это не та ли самая докторша, подруга убитой Соколовской? Ты ведь узнал адрес Ольги, выслеживая как раз ее, так?
– Да, это она. У нее на руке я видел часы, точно такие же, какие мы обнаружили на теле Соколовской.
Зверев поморщился. Боль в висках стала еще сильнее.
Павел Васильевич строго посмотрел на своего помощника и спросил:
– Ты хоть понимаешь, что она может быть причастна к смерти Ольги! – Зверев взглянул на Панкрашина и распорядился: – А ну-ка веди сюда эту девицу! Сейчас посмотрим, зачем она к нам явилась.
Пока Панкрашин ходил за посетительницей, Веня ерзал на стуле и нервно постукивал пальцем по столу.
Когда он впервые подошел к телу, найденному у пруда, и увидел часы, то был уверен в том, что Катя мертва. Узнав, что это Ольга, Веня почувствовал облегчение. Он рассказал про Катю Звереву, но не Корневу и не Кравцову.
Когда женщина вошла в кабинет, Веня тут же уткнулся носом в бумаги.
– Присаживайтесь, гражданка! – сказал Зверев, все еще массируя виски. – Чем я могу вам помочь?
– Вообще-то я пришла к товарищу Костину, – сказала посетительница, с недоумением глядя на Веню.
Он наконец-то поднял голову и кое-как выдавил из себя:
– Хорошо. Я вас слушаю, гражданка Колесникова.
