В глубокой лесной тени скрываются два зеленых огня — глаза младшего сына. Астра, его сестра, борется за свою жизнь, а он остается рядом, надеясь на то, что его любовь сможет исцелить её. Внутри кипит непонятная жара и холод, но Кит не замечает этого — он лишь молится за сестру, чувствуя в себе силы противостоять болезни....
Не ворую, нет… Думаю, Василий задолжал нам с Китом. Считаю, это алименты.
Пока Кит собирается, я вытряхиваю из сундуков тряпьё. Оно нам не нужно, бежать будем налегке, но вот для моего плана тряпки пригодятся.
Они ведь прекрасно горят…
Шарю взглядом по кухне. Нам надо, чтобы полыхнуло хорошо. Чтобы затушить нельзя было.
Никто не должен узнать, что наших с Китом тел нет среди пепелища.
— Я собрал, — тихо произносит Кит, выходя из спальни с заплечным мешком.
Что там? Мне не важно, я просто отвлекала ребёнка. Всё, что нам может понадобиться, соберу сама.
Остальное мы с Китом вываливаем из сундуков и раскидываем по комнате. Должно сгореть всё… Абсолютно.
Кит не задаёт вопросов. Он отрешенно делает то, что велено. Ничего, потерпи, милый. Нам надо убраться подальше, когда народ осознает, что на троих жителей в деревне стало меньше.
— Кит, бери вещи и беги в сарай, — протягиваю мальчишке свой мешок. — Только смотри по сторонам, чтобы тебя не было видно.
На улице ночь, так что я надеюсь, что деревня спит глубоким сном. Но я всё равно переживаю, что ребёнка заметят и…
— Беги, милый, — шепчу ему, подталкивая в спину.
Я жду, пока за ним захлопнется дверь. Иду к печи, в которой ещё тлеют угли и засовываю тряпки.
Ну же, разгорайся! У нас не так много времени.
Языки пламени вспыхивают, огонь быстро пожирает предложенную пищу.
Вспахивает…
Не дожидаясь, пока комнату заполонит едкий дым, возвращаюсь на кухню. Кочергой вытаскиваю горящее тряпьё и угли прямо на дощатый пол. Тряпки на полу вспыхивают. Кухня заполняется дымом, но я пока ещё внутри.
Я не могу рисковать…
Поборов тошноту и омерзение, хватаю Василия за воротник рубахи. Тяжёлый, зараза. Но что только не сделаешь, когда адреналин гуляет в крови?
По сантиметру… Я тащу тело ближе к огню и жду, пока края рубахи начнут тлеть.
Вот теперь точно всё.
Кухня уже полна дыма. Прижав влажную тряпку ко рту, выбегаю из дома и несусь в сарай.
— Кит, ты где? — шепчу я, пытаясь привыкнуть к темноте.
Мальчишка молчит, но я слышу тихие всхлипы. Пробираюсь к нему, откидываю старый ящик и поднимаю сына.
— Всё хорошо, милый. Теперь всё будет хорошо.
Мальчишка не выдерживает.
