Автор
В новой истории о романах и музыке, вы попадете в шок: обычный водитель слушает классику, но случайно находит странную волну с загадочной фразой. Атмосфера вызывает неодобрение и изумление, создавая непредсказуемый мир.
– Что происходит? – спросил я, усаживаясь на диван.
Помощник развел руками:
– Сам не знаю.
– Зачем вы в мое отсутствие впустили в дом посторонних людей? – продолжал я.
– Не открывал им дверь! – воскликнул секретарь.
– Сомнительно, что дамы, чей совокупный возраст почти тысяча лет, смогли влезть по веревке в окно, – не выдержал я.
Борис прижал руки к груди.
– Когда вы уехали, я накормил завтраком Фреда с Алевтиной, и они ушли. Потом прибрал в квартире, взял Демьянку и повез ее к ветеринару. Около шести вернулся, открыл дверь, а тут… дым коромыслом.
– Надо их выставить, – разозлился я.
– Я пытался, но ведь не уходят, – пригорюнился Борис. – Не звать же полицию!
– «Таганка! Все ночи, полные огня! – запел в гостиной приятный баритон. – Таганка! Зачем сгубила ты меня!»
– «Я твой бессменный арестант…»[5] – подхватили женские голоса.
Не веря своим ушам, я поспешил назад к непрошеным гостям.
Фред начал всхлипывать, дамы тоже пустили слезу, теперь солировала одна Николетта.
– «Опять по пятницам пойдут свидания и слезы горькия…»
Лежащая на полу Зюка неожиданно села, икнула и заорала:
– «И слезы горькия моей родни…»
– «Таганка-а-а, тюрьма центральная», – дуэтом вывели маменька и ее заклятая подруженция.
Зюка издала крайне неприличный звук, снова рухнула на паркет и захрапела."
"– Наливай, вертухай! – потребовала Николетта, стуча ножкой пустого бокала о стол. – Капель Саган мне! Литруху!
– Сейчас, моя радость, – пообещал Фред и наклонил над фужером кувшин. – Хорошо сидим!
Я снова лишился дара речи. Фраза «в рыло засандалить», вылетевшая из нежных уст госпожи Адилье, накрашенных, как всегда, помадой от Шанель, померкла на фоне страстного исполнения матушкой музыкального произведения в жанре блатной песни.
От входной двери донесся звонок. Я потряс головой и пошел в холл. А компания в столовой завела иную песню. На сей раз солировала Кока:
– «Я помню тот Ванинский порт и вид парохода угрюмый.
