На аукционе предлагаются драгоценные руки невинной девушки, и каждая жаворонка знает о том, что продается не просто предмет, но целое состояние. В этот день, когда утром начинается аукцион, сама будущая владелица лота стесненно дрожит от предстоящего рода эксперимента....
Женщина улыбнулась, короткая стрижка темных волос, полноватая, глаза добрые, она мне понравилась больше той злобной суки Маргариты. Значит, все-таки уволили? Ну и скатертью дорога, надо будет сказать Захару и за это спасибо.
Обернулась, по холлу прошли несколько мужчин, затем еще двое. Они посмотрели в мою сторону, кивнули поздоровавшись. Странно, зачем так много охраны?
Светлана продолжала накрывать на стол, выпив воды, я пошла искать Захара, чтоб спросить, что происходит, но остановилась у приоткрытой двери кабинета от громкого голоса Тимура.
"— Я тебя, блядь, спрашиваю, это что такое было недавно наверху? Шума, ты вообще в своем уме? Ты на меня будешь рычать и гнать? Я похож на шавку?
— Не твое дело.
— Ах, это уже не мое дело? Скажи спасибо, что я не врезал тебе там, не хотел пугать девочку.
— Так врежь сейчас.
Тишина. Прижимаю руки к груди, двигаюсь ближе, чтоб видеть, что происходит в кабинете. Понимаю, надо уйти или войти, чтоб остановить намечающуюся драку, но не могу.
Тимур резко вскидывает руку.
Удар.
Глухой рык.
Еще один.
Голова Захара дергается в сторону, он отвечает, кулак летит в лицо Тимура. Я зажимаю рот, чтоб не закричать, но как парализованная продолжаю стоять на месте.
Грохот. Что-то падает, звон бьющегося стекла.
— Думаешь, не отвечу и все проглочу?
— А ты решил, что эта девушка только тебе дорога? А я так, просто трахаю ее? Что для меня она просто игрушка?
Мужчины стоят совсем близко друг к другу, их разделяет всего несколько сантиметров, тяжело дышат, сжимают кулаки.
— Я не хочу тебя видеть рядом с ней.
Тимур не отвечает, они сейчас как два диких зверя, лишь один неверный шаг, слово — и вцепятся друг другу в глотку.
— А ты думаешь, я рад тебе? Что мне сейчас все это доставляет удовольствие? Давно уже нет! И ты можешь сколько угодно вот так смотреть на меня, я никуда не денусь.
— Это все неправильно.
— Только сейчас понял? Не задавал этот вопрос, когда купил ее? Когда привел к нам? Когда мы первый раз были с ней?
Теперь молчит Захар, продолжая прожигать взглядом своего, я надеюсь, все еще друга.
От громкого голоса Тимура закладывает уши, закрываю глаза, часто дышу. Все верно он говорит, все это неправильно. Наш просто секс перерастает в больные, пропитанные обидой, горечью и ядом отношения.
— Тебя накрыло, да? Я тоже думал, так не бывает, а оказывается, все возможно.
— Возможно, — Захар говорит шепотом, но я слышу.
