На аукционе предлагаются драгоценные руки невинной девушки, и каждая жаворонка знает о том, что продается не просто предмет, но целое состояние. В этот день, когда утром начинается аукцион, сама будущая владелица лота стесненно дрожит от предстоящего рода эксперимента....
Вру вполне правдоподобно, на приборной панели время два часа ночи, назвала адрес отеля, надо вернуться туда, в раздевалке осталась сумка, в ней паспорт и немного денег, с собой взяла пару купюр, телефон и таблетку. Достала ее, проглотила не запивая, откинула голову на сиденье.
Господи, помоги мне.
Мужчина что-то рассказывал, тихо играло радио, было тепло. Неужели вот такая спокойная жизнь бывает?
В отеле тоже была суматоха, хоть и ночь, сразу ушла на цокольный этаж, где была прачечная. Лишь там, сев в угол, распустила собранные в пучок влажные волосы, немного взяв себя в руки, начала работу.
Только бы все удалось, и я беспрепятственно сняла деньги со счета. Если мужчин задержали и не отпустят до утра, и они не успели связаться с организаторами аукциона, то у меня есть все шансы помочь дочери, а значит, все мои страхи и боль были не зря.
— Так тебя подвезти, Саша?
— Мне утром в банк надо, он открывается в девять, спасибо, но я сама.
— Я могу подождать.
Как сейчас объяснить человеку, что мне совсем не до его ухаживаний? Зря я во всех вижу одно — лишь сексуальный подтекст, а не простое человеческое участие.
— Спасибо, если тебе нетрудно.
— Мне нетрудно. Ты очень красивая, — Вадим поднимает мое лицо, убирает волосы в сторону, взгляд напрягается.
Черт.
— Кто тебя ударил?
— Никто, о чем ты говоришь?
— Левая сторона, отек на скуле и чуть видный синяк.
— На кухне, вечно у них эти двери, что открываются в разные стороны, официант шел навстречу.
— Саша, я бывший мент и далеко не дурак, могу отличить удар от двери и руки.
Тяжело вздыхаю, отхожу в сторону, кладу белье на стол, собираю волосы резинкой.
— Не хочешь, не верь, я не обязана ничего тебе доказывать, дай пройти, мне надо доделать работу.
— Саша, постой, извини, я был слишком резок.
О, это ты еще не знаешь, как бывают резки мужчины, Вадим Иванович Вересов, они бьют наотмашь и смотрят тяжело, не как ты сейчас — с состраданием и жалостью.
— Не надо так на меня смотреть."
"— Как?
— Как единственный спаситель.
Вышла в коридор, чувствую, как во мне болит каждая мышца, как сердце обливается слезами, но я сильная, я со всем справлюсь. Но совсем недавно хотела, чтоб меня кто-то пожалел и взял все заботы на себя, но чудес не бывает.
Два часа прошло в работе, Вадим больше не подходил, его не оказалось и на стоянке, не стала ждать, пошла на остановку.
