На аукционе предлагаются драгоценные руки невинной девушки, и каждая жаворонка знает о том, что продается не просто предмет, но целое состояние. В этот день, когда утром начинается аукцион, сама будущая владелица лота стесненно дрожит от предстоящего рода эксперимента....
Вадим взволнован, держит меня за локоть, перевожу взгляд на его руку.
— Не трогай, — почти шепотом, но он слышит, отступает на шаг.
— Саша, что с тобой? Тебе плохо?
Понимаю, так нельзя с человеком, смотрю в его голубые глаза, на четкий профиль, он на самом деле переживает за мое состояние. Со стороны я точно выгляжу больной и забитой.
— Извини, просто задумалась, ты напугал.
— Иди домой, смена почти закончена.
— Да, хорошо, — подбираю упавшее белье, Вадим помогает.
— Хочешь, подвезу тебя, мне по пути. Ночка была жаркой.
— Нет, не слышала.
У меня тоже, можно сказать, ночка была горячей. Как вспомню, покрываюсь липким потом от страха. А еще перед глазами тот взгляд Захара, полный презрения и недоверия и нескрываемой ненависти.
Он не поверил мне, ни одному слову, и то, что в номер ворвался отряд ОМОНа и уложил обоих мужчин, голыми, лицами в пол, он считает, что в этом есть мое прямое участие.
Если бы у меня было чуть больше времени, я бы объяснила, что я обычная горничная и мне нужны деньги на операцию дочери, и весь этот маскарад не моих рук дело. Но я так и не успела ничего сказать, просто не посчитала, что это вообще нужно говорить.
Прикрываясь тогда полотенцем, проходя мимо мужчин, жалась к стене, они оба лежали на полу, широко расставив ноги и убрав руки за голову. Вот тогда я разглядела еще несколько татуировок.
На спине Захара — крест и распятый на нем Иисус, что за странная слабость криминала к религии? А вот у Тимура — два пистолета на лопатках, расположенные так, словно это крылья.
— Шума, что за хуйня? Когда последний раз нас так красиво принимали, ты не помнишь?"
"— Лежать тихо и не двигаться, — бойцы в бронежилетах и с автоматами стоят рядом, я такое видела только в криминальных новостях.
— Парни, вы хоть намекните, за что страдаем? А то, как назло, ни наркоты, ни левого ствола, ни чемодана денег с собой, нет даже трупа в ванной.
Тимуру было весело, а вот Захар молчал, лишь крепче сжимал пальцы в замок на затылке. Я подобрала свою одежду, тихо отошла в угол, начала быстро одеваться.
— Что с ней делать?
Один боец спросил у другого, я напряглась, кое-как справилась с платьем, речь шла обо мне.
— Да черт знает, всех шлюх загнали в одну комнату, отведи и эту туда.
Рядом оказался мужчина, сложив руки на автомат и склонив голову, начал разглядывать меня.
