На аукционе предлагаются драгоценные руки невинной девушки, и каждая жаворонка знает о том, что продается не просто предмет, но целое состояние. В этот день, когда утром начинается аукцион, сама будущая владелица лота стесненно дрожит от предстоящего рода эксперимента....
— Слушай, Аверина, ты точно больная. То, что происходит в том клубе, этого не существует, тебя никто не станет слушать. Это в лучшем случае, а в худшем — просто запрут в одном из борделей Тихого, и никто о тебе не узнает. И не будет нашей прекрасной девушки Саши. Ненавижу тебя с гимназии, с самого первого дня, как ты явилась к нам, такая вся правильная и гордая, и Воскресенского никогда тебе не прощу и не забуду.
Снежана не говорила, а выплевывала мне в лицо каждое слово, сейчас она похожа на мерзкую гиену.
— Ты в своем уме? Какой Воскресенский? Это было семь лет назад, между нами ничего не было.
Я реально в шоке, сейчас речь шла о здоровье моей дочери, а Перова вспоминает прошлое и детские обиды.
— Я всегда в своем уме. Считай, ты спонсировала мне покупку новой тачки, поработала пизденкой и ротиком. Хорошо тебя отымели? Вижу, что шикарно, у мужика тяжелая рука, да?
А вот это уже перебор. Левая скула действительно болит, на секунду прикрываю глаза, чтоб справиться с яростью, но не получается.
Взмах руки, звонкий удар, кожу обжигает, но на душе становится хорошо. Голова Снежаны откидывается в сторону, она хватается за щеку, в глазах удивление, а еще страх. Вот это самое ценное.
— Это тебе, сука, сдача, чтоб ты, тварь, сгорела заживо в своей новой тачке. И да, Воскресенский рассказывал, какая ты фригидная, когда мы с ним трахались.
Ложь, чтоб сделать больно, я и близко не подпускала этого придурка к себе.
— Ах ты дрянь, — Снежана раскрывает рот, как рыба, выброшенная на берег.
Ухожу, хочется разнести эту стерильную клинику вдребезги, но из меня вышли последние силы. За спиной суета, Перова что-то кричит мне вслед, показываю ей средний палец. Устала смертельно за эти сутки.
На улице холодный ветер, застегиваю пальто, хочу домой, принять душ, поцеловать свою малышку, заснуть, крепко обнимая. Улыбаюсь, лишь моя девочка дает силы, дарит счастье и радость.
Долго добираюсь до дома в темном автобусе, прижимая к груди сумку с деньгами, пусть это будет аванс, чтобы Ангелину внесли в списки, назначили дату, я обязательно что-то придумаю.
В магазине у дома купила немного продуктов и фруктов, в квартире пахло выпечкой, бабуля приготовила свои фирменные булочки с изюмом.
— Ну наконец-то, Саша, я уже заволновалась.
— Мама, мама пришла, — Ангелина выглянула из кухни, в одной реке булочка, в другой — единорог Семён, расцеловала ее в теплые щечки.
