В диких краях моря и севера, где зима мягко переходила в летний теплый период, приходила она сюда лишь тощими годами. Склон холма спускался к морю — не полностью каменистым, но там, где между камнями проглядывала земля, все заросло сочной травкой. Ниже, под холмом, земли уже и не было: тут шла утоптанная тропа из мелких камней. Края были живыми, как будто дышали своим собственным ветром и светом....
И потому мы должны работать скрытно и аккуратно.
– И то хорошо. Но меня больше другой вопрос волнует, – сказал Василий. – Можно сказать, наполовину личный. Что с саблей? У кого она? Я из первого разговора понял так, что сабля у Самойлова, хотя Иван Александрович ни разу не сказал «да». Но при этом и не отрицал, что сабля у него. Второй разговор тоже наводит на недоумение. У меня даже мелькнула мысль, что отец саблю подменил…
– Он не успел, – сказал Дед Морозов, – мы не успели, это дело не однодневное. Только ножны сделали – и на это месяц ушел.
Полковник Морозов перевернул на столе и пододвинул старшему лейтенанту остальные листы принтерной распечатки.
– Здесь еще множество распечаток разговоров, ничего, кажется, не значащих, по крайней мере, к нашему делу отношения не имеющих. И карты космической съемки. Координаты объекта нанесены на план города. Карты нам предоставили с тех мест, где Иван Александрович задерживался дольше пяти минут.
Но сразу перейти к главному не дал звонок мобильника Арцыбашева. Василий глянул на определитель и снова положил трубку с включенной громкой связью на середину стола.
– Майор Виноградов… Какие-то у него новости? Надеюсь, хоть Убайдулло они не упустили? Слушаю вас внимательно, Алексей Георгиевич. Как успехи?
* * *– Ну, Василий Иванович, задали вы нам задачку!
– Что вам не понравилось в этой задачке, товарищ майор?
– Мне все понравилось, кроме завершения.
