В диких краях моря и севера, где зима мягко переходила в летний теплый период, приходила она сюда лишь тощими годами. Склон холма спускался к морю — не полностью каменистым, но там, где между камнями проглядывала земля, все заросло сочной травкой. Ниже, под холмом, земли уже и не было: тут шла утоптанная тропа из мелких камней. Края были живыми, как будто дышали своим собственным ветром и светом....
И Василий Иванович узнал в тряпке покрывало с кресла в квартире своего отца. Это было уже вторым доказательством.
Бандиты уже садились в машину, а группы захвата все не было. Иван Александрович галантно раскрыл переднюю пассажирскую дверцу перед девушкой, которая, как понял Арцыбашев, и была тем самым экспертом, а сам сел на заднее сиденье рядом с остававшимся в машине бандитом и забрал саблю из рук Джамбулата."
"Арцыбашев включил зажигание и приготовил пистолет-пулемет. Отпускать бандитов нельзя. Он уже взялся за рычаг переключения передач, но в этот момент послышалась сирена милицейской машины и во двор въехала «Газель» – правда, туда же, куда въезжал и сам старший лейтенант, так что до «Хонды» была еще добрая сотня метров.
Однако «Газель» стремительно сократила дистанцию и оказалась рядом, когда «Хонда» уже повернула, чтобы выйти из двора. Ментовская машина остановилась в стороне, распахнулись дверцы, и бойцы группы захвата, экипированные по полной форме, с оружием наперевес побежали в сторону «Хонды». И тут же последовала ответная реакция.
Василий мог бы, конечно, стрелять и сам, но расстояние для пистолета-пулемета было великовато, да и приклад он не откидывал.
