В диких краях моря и севера, где зима мягко переходила в летний теплый период, приходила она сюда лишь тощими годами. Склон холма спускался к морю — не полностью каменистым, но там, где между камнями проглядывала земля, все заросло сочной травкой. Ниже, под холмом, земли уже и не было: тут шла утоптанная тропа из мелких камней. Края были живыми, как будто дышали своим собственным ветром и светом....
Взгляд сначала упал на часы и только потом на номер звонившего. Было без пятнадцати пять. Еще не утро, но уже и не ночь. А звонил начальник штаба бригады подполковник Совкунов.
– Слушаю, товарищ подполковник."
"– Извини, что разбудил. Меня самого час назад подняли. Шифротелеграмма из Москвы. Срочная. Требуют как можно быстрее прислать подробный отчет о твоих злоключениях и обо всем, чем интересовался подполковник Елизаров. Короче, все материалы вчерашнего дня, касающиеся тебя. У меня есть запись твоего разговора с Елизаровым и запись психотерапевтического, назовем его так, сеанса.
– Понял, товарищ подполковник. Сделаю. На домашнем компьютере.
– Все. Жду в штабе. Работай.
* * *То, что сначала показалось простым, в действительности заняло почти час раздумий перед клавиатурой, с которой старший лейтенант Арцыбашев не очень-то и дружил, и пришлось приложить много усилий, чтобы напечатать неполную страничку текста.
Только после этого, глянув на часы, Арцыбашев позвонил подполковнику Совкунову, чтобы сообщить о выполнении задания.
– Поскольку поднял я тебя ночью…
– Уже не ночью, товарищ подполковник, уже утром.
– Так вот, можешь до обеда отдыхать. После обеда, как только в роту заглянешь, пожалуй ко мне.
– Понял, товарищ подполковник.
– Мне жена посоветовала предоставить тебе дополнительное время для отдыха после вчерашнего сеанса психотерапии. Говорит, такой глубокий и продолжительный сеанс сильно утомляет нервную систему. Тебе же еще, грубо говоря, «на старые дрожжи досталось». Потому даю время для отдыха, чтобы потом видеть тебя в наилучшей форме. Много не пей. Отбой, товарищ старший лейтенант.
