В диких краях моря и севера, где зима мягко переходила в летний теплый период, приходила она сюда лишь тощими годами. Склон холма спускался к морю — не полностью каменистым, но там, где между камнями проглядывала земля, все заросло сочной травкой. Ниже, под холмом, земли уже и не было: тут шла утоптанная тропа из мелких камней. Края были живыми, как будто дышали своим собственным ветром и светом....
Есть еще варианты?
– Есть, – сказал сам Василий Иванович. – Они собираются запустить меня в «автономку», но без собственного участия. Попытаются подбить меня на самостоятельные действия, на кровную месть, еще на что-то подобное… И, по всей вероятности, одновременно «подставить» или впоследствии «сдать». «Сдать» не нашим властям, а властям другого государства, где будет находиться объект моей мстительности. Офицер спецназа ГРУ убивает предположительно миллиардера, на которого меня натравливают, за пределами границ собственной страны.
– Все верно, Василий Иванович. И я рад, что ты сам сумел просчитать ситуацию правильно. Следовательно, понимаешь, что раз так все складывается, ты никак не имеешь права вмешиваться. От тебя только этого и ждут и готовы тобой пожертвовать, чтобы свалить на спецназ ГРУ кучу грехов. Там, куда тебя направят, возможно, и без тебя куча спецов объявится и наворочают такую гору трупов, что… А виновным будешь ты даже в том случае, если ни разу не выстрелишь, понимаешь?
– Понимаю, товарищ подполковник.
– Правильно понимаешь, Василий Иванович. Отдыхай.
* * *Дома, только поужинав, Василий Иванович сразу вытащил привезенную тяжелую сумку с бумагами отца. Сумка закрывалась замком-«молнией», но его заело, и Арцыбашев никак не мог открыть его. На пыхтение мужа в комнату зашла жена. Коротко глянула, сразу оценила ситуацию и состояние мужа и сказала категорично:
– Отставить все активные действия, товарищ старший лейтенант! Быстро умываться, раздеваться и под одеяло.
Василий Иванович сам понимал, что жена права. После психотерапевтического сеанса он все еще чувствовал вялость, да и нервная нагрузка трех дней, связанных с похоронами, еще не прошла.
– Что хоть тебя заставляли вспоминать? – спросила Людмила, интуитивно отыскивая причины дополнительной нагрузки на нервную систему.
– Слова отца, связанные с саблей.
– Ну вот. Надежда Павловна хотя бы могла сообразить.
Усталость взяла свое, и Василий провалился в глубокий сон. Когда проснулся, сначала и не понял отчего. Только потом сообразил, что в кармане оставленной на вешалке камуфлированной куртки звонит трубка.
Монитор трубки светился.
