В диких краях моря и севера, где зима мягко переходила в летний теплый период, приходила она сюда лишь тощими годами. Склон холма спускался к морю — не полностью каменистым, но там, где между камнями проглядывала земля, все заросло сочной травкой. Ниже, под холмом, земли уже и не было: тут шла утоптанная тропа из мелких камней. Края были живыми, как будто дышали своим собственным ветром и светом....
А рисунок этот, судя по всему, имеет какое-то значение. Вы не можете поискать другие фотографии? Может быть, что-то есть у вас в запасе?
– У меня точно нет. Но я вывез архив отца. Еще не разбирал. Я посмотрю там.
– Буду очень вам признателен. А вспомнить вы еще не пытались?
– К сожалению, у меня пока времени на воспоминания не было. Ничем, товарищ подполковник, не могу вас обрадовать.
– Но вы все же попытайтесь.
– Я попытаюсь…"
"– А что у вас за тревога сегодня объявлялась? Что-то случилось?
– Это вопрос не ко мне – к командованию, товарищ подполковник…
– Ладно.
На этом разговор закончился.
– И что ему нужно, чем Михаил Афанасьевич недоволен? – поинтересовался Совкунов. – Тревоги испугался?
– Недоволен качеством предоставленных материалов. На снимке клинка сильный блик на лезвии. Изображение разобрать невозможно. Просит поискать другие снимки.
– Переживет, – категорично решил капитан Твердовский.
– Да, лучше ему обойтись без других материалов, – почесав подбородок, согласился подполковник.
– Значит, Василия Ивановича все же собираются использовать.
– Не состоится «автономка», – строго сказал Валерий Валерьевич. – Я забыл вам сказать. Еще перед сеансом гипноза Елизаров мне звонил и предупредил, чтобы не готовились. Его руководство отказалось от этой мысли, и все уговоры Михаила Афанасьевича оказались бесполезными. Значит, от этого варианта они отказались.
