Весна приходит, но мир покрыт тонким слоем мокрой зелени. Открыв читальный уголок, вы уже ощутите легкий запах весеннего цветка и осветлённую атмосферу душевного раскованности — как в интервью Бродского, где радость жизни не просто отвечает на вопросы, но заставляет задуматься над простотами. Книга "Бабий ветер" подобно этому мелкому удовольствию — всегда доступна и вызывает к себе постоянное желание соприкоснуться с жизнью через глаза её героев, слово и мысль....
Нормальным мужиком он, конечно, никогда не выглядел, в башке у него полно было патронов, но, скажем так, становился нормальным подростком. Таким здоровенным, долговязым, сорокалетним переростком. Думаю, в какой-то момент жизни он застопорился в эмоциональном развитии (подозреваю, в то лето, когда любимая маманя дала деру из разоренного дому в неизвестном направлении) и не захотел, не дал себе труда вырасти. Хотя искренне пытался встроиться в социум и иногда предпринимал какие-нибудь решительные действия. Например, закончил курсы собачьих парикмахеров и даже работал месяца три в одном собачьем ателье, пока его не выперли (за что? молчок и опущенные долу глаза за стеклами очков).
Можешь представить эти наши прогулки.
А я вспоминала свою теть-Таню и ее памятное: «Тебе что, нормальных не хватает?! Сама хочешь сдуреть? Смотри, от него отвалится, да на тебя свалится!»
И вот в один из дней, когда я уже и переоделась, и плащ накинула (торопилась в Бруклин-Хайтс к одной милой даме, отбывающей в Киев, хотела послать с ней денежку нашему соседу Вовчику – он уже много лет ухаживает за моими могилами на Берковецком), – словом, чуть ли не в дверях салона меня перехватил Мэри и, конечно, увязался за мной.
Тебе когда-нибудь случалось бывать в Бруклин-Хайтс?
Если нет, набери в гугл-абрамыче, полюбуйся на дома и виды – не пожалеешь. Старинный, зеленый, очаровательный район через реку, неподалеку от Бруклинского моста. Один из самых дорогих. Изумительной красоты и стати трехэтажные дома – мощный старый камень, благородный мрамор на облицовке, кованые перила наружных лестниц, двери с портиками и фонарями, как соборные…
Когда-то давно, на заре своей эмиграции и своих потерь, я приходила сюда гулять: представляла свою другую жизнь, как бы не себя, а кого-то другого, кто живет в таком вот доме и каждый день, возвратившись откуда-то, поднимается по этим ступеням к этой двери, вынимает ключ или звонит в старинный звонок с бронзовой розеткой.
