В багряной радуге моря из-за горизонта не видно ничего, кроме черного песка и холодных звезд. Пустота проплескивает в воздухе как океан без волнений. Оставленные дрова напоминают палатку потерявшей путника, аккуратность поленницы — тщетная попытка укрыться от вечного небывалого мира....
И по крайней мере одна пригодная для этого комната там имеется.
Глава 38
«Все закончилось победой, цель, казавшаяся недостижимой, вот она, ваше величество. Берите, пользуйтесь. Ну и о скромном герое на забудьте, как это… Обеспечь, коль я достоин, и понять вы все должны, дело самое простое — человек пришел с войны». Фраза из Василия Теркина подняла и без того отличное настроение, вызвала улыбку, с которой виконт де Камбре барон де Безье гордо вступил, именно вступил, в рабочий кабинет короля.
С той же улыбкой он лихо сорвал с головы шляпу, витиевато взмахнул и склонился в безукоризненно вежливом поклоне, как положено устремив взгляд в пол.
А когда поднял голову… нет, не приуныл. Стало страшно, почти как в тунисской камере пыток.
Король был бледен и чуть не до крови кусал губы.
Чуть в стороне стоит дю Шилле, он-то… нет, не поможет, точно. Сдвинутые брови, суженные в щелочку глаза и сжатые кулаки, что у его преосвященства является признаком сильнейшего гнева. Де Камбре уже приходилось видеть. И признаки, и последствия для несчастных.
Господи, пронеси! Но что не так-то?
— Итак, ваше сиятельство, вы, кажется, считаете себя героем?
«Обратился по титулу! Год назад он также разговаривал с графом де Лукруа, после чего тот стал бароном. Перед казнью, ага. Меня кем сделают? Не до жиру, в живых бы оставили».
— Я что-то сделал не так? — А что еще сказать? Ничего умнее в голову не пришло.
— Что-то? Я не ослышался? Всего лишь что-то?
Король взял себя в руки. Улыбается, безукоризненно вежлив.
"И укрыться от этой атаки вряд ли удастся, слишком силен сюзерен, прямо как тунисские правители. Точно! Д,Оффуа и Делал, они теперь почти также сильны!
Господи, какие мелочи в голову лезут. Перед смертью, не дай бог.
Но и погибать надо достойно. В конце концов, когда ничего другого не остается.
— Ваше величество, я не понимаю, чем вызвал ваше неудовольствие.
— В том, что вы нарушили прямой приказ короля! — вступил в разговор дю Шилле. — Здесь, в этой самой комнате, вам было категорически запрещено рисковать своей жизнью. Было такое?
— Да. — Де Камбре опустил взгляд. Ведь было же, действительно.
— Вам было объяснено почему, вы понимали последствия.
