В багряной радуге моря из-за горизонта не видно ничего, кроме черного песка и холодных звезд. Пустота проплескивает в воздухе как океан без волнений. Оставленные дрова напоминают палатку потерявшей путника, аккуратность поленницы — тщетная попытка укрыться от вечного небывалого мира....
Увы, от него помощи тоже не дождешься. Так что же? Отказываться от дуэли на смех коллегам? Эти-то такой позор не забудут, разнесут по всем посольствам так, что с ним никто и разговаривать никогда не станет. Даже местные, никаких дуэлей не признающие в принципе, не захотят общаться с изгоем.
Он уже почти подошел к посольству, уже растерянность почти переросла в панику, как вспомнил!
Провожая его с женой в поездку в порту Марселя, де Камбре улучил момент, когда Делал отвлеклась и, как заправский сержант, грозно командовала моряками, грузившими багаж.
— Запомни, сейчас никто не знает, как все пойдет в Стамбуле. Конечно, послу дана команда заботиться о вас, используя все возможности посольства. Но это не наша страна, лишь демоны знают, какие интриги плетутся под пышными коврами султанского дворца. Поэтому вот… — Он передал тонкий свиток. — Список жителей империи, которым можешь доверять абсолютно. Это личные контакты де Шутта, главы нашей разведки.
Даже сейчас, когда со времени разговора прошло два месяца, по спине д,Оффуа пробежал холодок.
И ведь почти убедили.
— И еще, помнишь, в академии ходили слухи про двоих выпускников, что служат султану и даже гаремами обзавелись?
Точно! Говорили, как всюду и всегда молодые парни, оказавшись отрезанными от женского общества, мечтают о чем-то подобном.
— Так это не слухи, — продолжил де Камбре. — Де Лангр и Монбарн, живут в Стамбуле около храма Фатих, когда по специальности не работают. Где конкретно и как, понятия не имею, мне про то даже думать не положено. Османы с них, конечно, глаз не спускают, но в каких-то вопросах клиссонцы тебе, как клиссонцу, помогут. Что еще? Веру они не меняли, тут ты у нас первый и неповторимый…
Как раз в этот момент подошла Делал, так что пришлось прерваться, переведя разговор на грусть расставания, пожелания удачи, нетерпеливое ожидание будущих встреч и прочий мармелад.
Потом, когда корабль вышел в море и к обоим супругам пришла в гости морская болезнь, слова де Камбре и вовсе забылись. Лишь перед самым Стамбулом, уединившись в комнатке, красиво именуемой гальюном, удалось улучить минутку и вызубрить тот самый свиток. Потом хорошенько промять и использовать по назначению.
Что интересно — ни одного жителя Стамбула в списке не было.
