В Нижневартовске я вместе со своими коллегами из лаборатории исследовал факелы попутного газа. Этот проект закончился скандалом и сменой руководства, включая нашего краснодарского начальника. В воздухе висела атмосфера опасности и неизведанных возможностей Северного шахтерского поля....
, приятель мой и тамошний завлаб рассказывал, как он носил ему на подпись некую бумагу, которую тому не подписывать не было решительно никакой зацепки, а подписывать не хотелось.
— Вот, Н.С., я принес. Со всеми визами. — Володя, вот тут тебя написано — заместитель директора. А я ведь — Первый заместитель.
Назавтра приносится бумага с правильным титулом.
— Вот, Н.С… Исправлено. — Володя, а ведь Николай Константинович в командировку уехал. Я теперь — ИО директора.
На следующий день.
— Вот, Н.С… Здесь уже с ИО директора.
Ну, тут мой приятель произнес в душе: ""Вот уж хрен вам, Ваше Превосходительство"". И достал предыдущий вариант, по счастливой случайности уцелевший в папке.
Но вот сейчас этот старый волк что-то отмалчивается. Молчит, хотя видно, что ему очень хочется дать сдачи Ли, и мой дружок Гена Я., начальник отдела исследования нефти и газа. Видно, начальство не велит ему отвечать, чтобы не накалять атмосферу, а то Генка-то может язвить не хуже меня.
А замглавного прет буром:
— Вот, — мол, — в таблице по составу газа, которую они дали для проектирования три года назад показано содержание гексана (это более тяжелый компонент) одна десятая процента.
Полная пурга, мягко говоря. То есть, такая реакция, в принципе, возможна. Только идет она очень медленно, чтобы от нее все эти неприятности были, нужно на рабочем колесе центробежного компрессора иметь градусов семьсот. Это и по термодинамике не может быть. Да и оно ж алюминиевое, давно бы вообще расплавилось к чертям. Там есть есть из чего коксу получаться и без этого.
