В Нижневартовске я вместе со своими коллегами из лаборатории исследовал факелы попутного газа. Этот проект закончился скандалом и сменой руководства, включая нашего краснодарского начальника. В воздухе висела атмосфера опасности и неизведанных возможностей Северного шахтерского поля....
А пока скажу только, что произошла совершенно беспрецедентная штука — Маринин, сам ""Черный Папа"" меня, когда вышли перекурить, на вечер пригласил в ""Нефтянике"" поужинать в благодарность за спасение утопающих. Я своим ушам не поверил. Все равно, как вас бы Березовский пригласил. Или Япончик с Тайванчиком. Да и мне потом в Нижневартовске никто не поверил. Пришлось в свидетели Гену брать, который у нас третьим ужинал. После всех этих толковищ мы все разошлись, но решено было, что снова собираемся к четырем, когда главный отстреляется с текучкой.
Собрались по-новой.
Тут начал Сам. Сказал нам Николай Петрович, что насчет сепараторов у него самого было подозрение, теперь будет СибНИИ НП и Гипротюменнефтегазу поручение это все проверить и, при надобности, исправить. Тем более, работы, на самом деле, не так и много, как впоследствии оказалось.
— Но, — говорит, — а что ж нам делать пока что? Как ремонтировать то, что уже закоксовалось?
У меня, в принципе, была некоторая идея.
Да и пока мы со всем этим возились, проверяли, тем временем налепили сепараторов-пробколовок на входе — и проблема, слава Богу, умерла.
Но до этого еще далеко.
А пока Николай Петрович говорит мне:
— Раз, — мол, — ты такой умный, что тут нам лекции по химии читаешь, скажи, а можно ли этот нагар как-нибудь убрать без разборки компрессора.
— Ну, не знаю. Идеи есть, но я не проверял, да и как? У меня такого и договора нету. То, что сказал, то знаю от людей, да и теория у этого дела давно есть, коксообразование в нефтепереработке хорошо знакомо.
