В Нижневартовске я вместе со своими коллегами из лаборатории исследовал факелы попутного газа. Этот проект закончился скандалом и сменой руководства, включая нашего краснодарского начальника. В воздухе висела атмосфера опасности и неизведанных возможностей Северного шахтерского поля....
Что поделать, видать, так и не доросли мы за эти годы до реального социализма как следует, есть у населения эта мещанская привычка создавать запасы, не доверяя своему Государству и его талонам на два кило мясоколбасных продуктов.
Хоть и пишут в газетах и журнале ""Здоровье"", что вредное оно, а все равно всеми силами народ старается добыть мяско. Кто, как я, часто в командировки в Москву летает, у кого родственники по деревням, у кого тетка в столовой, либо сеструха в магазине, либо свояк в горкоме. Как-то все обходятся.
Ну, поехали. Тут недалеко, минут двадцать езды. С Гришей Ваня заранее договорился, он без договоренности не продает, с улицы не очень и придешь, дело-то уголовное, в принципе, монополию торговли нарушать. Через несколько лет, в начале горбачевского правления началась вдруг борьба с нетрудовыми доходами, в смысле, бабок с пирожками и вареной картошкой с перронов гонять. Вот особый накал этого дела был, конечно, на Кубани. Помню газетку ""Кубанская правда"", где горячо и гневно обличали гражданина Минасяна из той же Афипской, зарабатывающего дурные нетрудовые бабки продажей помидоров из своей теплицы.
Ну, нового-то ничего, шиза она и есть шиза!
Вот, значит, главная колчаковская защита, конечно, это свининка на столе начальника гормилиции, но и подставляться понапрасну он не подставляется. Имеет дело только при наличии рекомендации от своих старых клиентов. Ваня такую рекомендацию добыл от своего коллеги с соседней автобазы. Приехали мы к нему часов, наверное, в двенадцать. Витьку мясо нынче не нужно, он у меня тут же отпросился на завод съездить, там, говорят, костюмчики кремплиновые завезли.
По русскому обычаю — обмыть положено. Как меня учили, когда я лейтенантом на станции Березовский-Вост.
