В Нижневартовске я вместе со своими коллегами из лаборатории исследовал факелы попутного газа. Этот проект закончился скандалом и сменой руководства, включая нашего краснодарского начальника. В воздухе висела атмосфера опасности и неизведанных возможностей Северного шахтерского поля....
Она мне пожаловалась как-то, что пробка из прибора от дорожной тряски выскакивает, я ей и говорю: "" У Вас, — мол, — Галина Пална, трусы есть? Вот резинка от трусов тут как раз на месте будет. Сделаете восьмерочку длиной сантиметров десять — и закрепляйте"". Конечно, мы в нашей лаборатории ребята не столько ученые — сколько смышленые. За то и держат.
Но тут ни ""термостата"" моего, ни Галочки под рукой нету. Есть начальница заводской лаборатории Людмила Николавна, которая так потрясена своими импортными приборами, что японцам верит — как богам.
Вот идем мы опять на эстакаду, где пробу брать. Накашима и другие джапы выстроились — смотрят, с каким же мы таким особым пробоотборником пойдем. Впереди Витя катится. За ним Валера вышагивает. А замыкающим я с валенком подмышкой. Я проботборник заранее на батарее подогрел градусов до пятидесяти — чтоб рука без проблем держала, а чтобы на морозе не остыл — вот туда его.
У японцев челюсти поотвисали. Смотрят, и поверить себе не могут. Они в нашем же доме жили в гостинице для иностранных специалистов. Так там один из ихних инженеров все радовался, когда у дежурной русский деревянный калькулятор типа счеты видел. Обязательно пару костяшек перекинет.
Потом, когда они мой теплый после всех дел проботборник потрогали, поизумлялись казанскому хитроумию, что без вентилей герметичность обеспечивает, и посмотрели хроматограмму с вполне разумными результатами — спесь-то маленько посбилась. Согласовали мы с ними новую методику отбора проб — наверное, там и посейчас так работают.
