В Нижневартовске я вместе со своими коллегами из лаборатории исследовал факелы попутного газа. Этот проект закончился скандалом и сменой руководства, включая нашего краснодарского начальника. В воздухе висела атмосфера опасности и неизведанных возможностей Северного шахтерского поля....
И вообще, видно, что лица дальневосточной национальности на нашу команду несколько по-другому стали смотреть. Только Людмила из лаборатории как посмотрит — так заливается: "" Видели бы вы, — говорит, — как вы трое вышагивали с тем валенком. Пузырь, соломинка и лапоть!""
Вот ведь язва!"
"Вспомнил, значит, я эту леденящую душу историю. Вспомнил, записал, и даже в Сети поместил, как указано выше, в альманахе ""Лебедь"". Несколько человек, как можно понять, прочли. Во всяком случае, одна милая девушка из Омска, то есть, из Торонто, Онтарио, конечно, это родом она из Сибири, откликнулась неожиданным вопросом: если уж я нефтяник — то не знаю ли я, случаем, кто такой Малунцев.
Нестандартный человек! Кроме этого педагогического подвига он еще известен тем, что был директором Омского нефтехимкомбината при его строительстве и в первые годы работы.
Еще одна реакция была, скорее, профессиональной. Один парень по поводу моих фразочек о шикарных лакированных японских пробоотборниках излился о печальном состоянии в нынешние рыночные времена ихнего Института Аналитического Приборостроения, да, кстати, указал адрес и другие реквизиты.
Ну и хорошо. Но еще одно замечание я получил от собственного сына. Для него герои этой истории вполне знакомые люди. С Викторовым сыном он учился семь лет в одном классе, и, вообще, дядю Витю и дядю Валеру знал, как друзей дома, четверть века.
