В Нижневартовске я вместе со своими коллегами из лаборатории исследовал факелы попутного газа. Этот проект закончился скандалом и сменой руководства, включая нашего краснодарского начальника. В воздухе висела атмосфера опасности и неизведанных возможностей Северного шахтерского поля....
На плакате боевой карандаш карикатуриста изобразил большую хохломского вида суповую ложку прямо над коптящим, прямо как в жизни, факелом. В ложке рассселась большая команда толстомордых дяденек в костюмах с галстуками и при портфелях, так что не оставалось сомнений — бюрократы! Не менее боевое перо сатирика изобразило под картинкой гневную стихотворную филиппику, заканчивавшуюся, сколько помнится, словами""… разгильдяев надо взгреть!""
Впрочем, эта несколько средневековая пропаганда ауто-да-фе для сотрудников аппарата нисколько не мешала функционировать близрасположенному факелку, а иногда и факелищу, вроде того, который я измерил однажды на Северо-Варьеганском месторождении и где пылало больше миллиарда кубометров в год.
А что сделаешь? Бог сделал так, что в нефти, там в пласте, почти всегда растворено довольно много газа, от десяти и до тысячи кубометров на тонну.
* * *Ладно, добыли из-под земли, молодцы! А чего сжигаете, почему бы не отправить с Самотлора на Большую Землю или вообще империалистам за свободно-конвертируемую валюту? Как меня спрашивала с болью в голосе милая журналистка из Ханты-Мансийска, почти два метра девичьего обаяния плюс престижная премия Вацлава Воровского за статьи о нефтяниках-освоителях и их проблемах: ""Ну почему вы, все-таки, жжете этот газ, Сережа?"" — ""Так чтоб не взорвался, Валечка, это ж было бы хуже"" — все, что я смог на это выговорить.
— Дело в том, что природный газ из газового месторождения, ну, хоть уренгойский — это почти чистый метан и получаем мы его из скважины на поверхности при давлении около сотни атмосфер. Чуть посушить от водяных паров — и можно подавать в газопровод.
