В Нижневартовске я вместе со своими коллегами из лаборатории исследовал факелы попутного газа. Этот проект закончился скандалом и сменой руководства, включая нашего краснодарского начальника. В воздухе висела атмосфера опасности и неизведанных возможностей Северного шахтерского поля....
Я как сейчас помню, что задолго до всякой Перестройки наша контора регулярно без связи оставалась, срезали местные умельцы ночами метров по сто воздушки для каких-то своих надобностей. А Вы говорите — Застой! Мысль и тогда кипела — как бы где чего…
7"
"Тут, конечно, еще один есть вопрос. Как же такие вещи становились известны любому интересующемуся? Хотя бы и мне? Все-таки, люди при оформлении допусков подписку дают — и такая непринужденная утечка. Ну, это еще что! Вот я вам под конец еще одно, последнее сказанье доскажу.
На следующий день иду к Андрюше Дьяченко. Андрей по специальности химик-квантовик, один из лучших по своей части в Институте им. Зелинского, а по общественному положению — институтский признанный, статусный диссидент. Не до выхода на площадь, но… Разумеется, с соответствующей платой за репутацию невыездом никогда никуда и пожизненным пребыванием в должности остепененного МНСа.
Меня и тогда смутило — ну, могут быть утечки. Но не в детский же сад номер 788 Краснопресненского района?! Андрюша меня пограмотней, разъяснил: ""У тебя там что рядом? Улица Алексея Толстого? Ну вот, от тамошних жильцов и их деток"". — ""Андрей, но ведь в нашем детсаду политбюровских внуков нет"". — ""Конечно, нет, у них садик свой.
