Марья Сергеевна Андреева, маленькая женщина в шерстяном платье, спрыгнула со скованных грузовиках у Балтийского вокзала. Она с тревожным любопытством оглядывала знакомую привокзальную площадь, где прошло больше месяца неспешной работы в защитных работах.
Машинист и его помощник слезли с паровоза и скрылись где-то за станцией. Они не возвращались почти час. Совсем стемнело, стало прохладно. Сидя в тендере на полене, Лунин теперь, в тишине, снова слышал знакомый гул — гул фронта. Огромные пятна зарев с размытыми, неясными краями туманили звёзды. Огненные вспышки прыгали вдоль всего западного края горизонта, и на их фоне внезапно становилась видна зубчатая линия леса.
Наконец машинист и помощник вернулись. Паровоз двинулся, и они поехали дальше, на этот раз медленно и осторожно.
— Вылезайте, — сказал помощник машиниста Лунину и Ховрину. — Дальше не поедем.
Ему, видно, жалко их стало, когда они, спустившись с тендера, шагнули в непроглядную тьму. Он им крикнул вдогонку:
— Вы здесь в любую избу постучитесь. Переночевать всюду пустят.
— А где тут шоссе? — спросил Ховрин.
В окне паровоза появился усатый машинист.
— Вы куда, в Ленинград собираетесь? — спросил он.
— В Ленинград, — ответил Ховрин.
— Туда хода нет, — сказал машинист.
— Шоссе севернее Мги проходит, — сказал помощник. — Между железной дорогой и Ладогой. Через Красный Шум.
— Если железную дорогу перерезали, так и шоссе перерезали, — сказал машинист.
— А вдруг не перерезали? — сказал Ховрин.
— Не знаю, — проговорил машинист осторожно. — Шоссе здесь недалеко. Вот так, километра три.
Они пошли в темноте, сначала между избами с темными окнами, потом по чуть белевшей дороге через поле.
Оба несли чемоданы. Ховрин — очень маленький, с трудом, Лунин большой и тяжелый, без всякого труда.
— Надо попробовать по шоссе, — сказал Ховрин. — Хоть для очистки совести.
На перекрестке у шоссе к ним подошел человек в военной фуражке. Лунин осветил его электрическим фонариком. Младший лейтенант, очень маленького роста. Он вытянулся перед Луниным и приложил руку к фуражке.
— Ждете машину на Волховстрой? — спросил младший лейтенант.
— Нет, на Ленинград, — сказал Лунин.
Маленький младший лейтенант умолк, стараясь разглядеть Лунина и Ховрина.
— Я часа полтора назад выходил на шоссе, — сказал он. — Тогда машин полно было. Одна за другой шли…
— На Ленинград? — спросил Ховрин.
— Нет, на Волховстрой, — ответил младший лейтенант. — Мне на Волховстрой… На Ленинград, говорят, с полудня не было… Я только зашел к себе в землянку за вещами, убрался, вышел сюда — и как отрубило. Ни одной машины. Я уже минут сорок жду…
Они сели на траву у обочины. Лунин смотрел на звёзды.
