Марья Сергеевна Андреева, маленькая женщина в шерстяном платье, спрыгнула со скованных грузовиках у Балтийского вокзала. Она с тревожным любопытством оглядывала знакомую привокзальную площадь, где прошло больше месяца неспешной работы в защитных работах.
Неужели это его полк, тот самый, в рядах которого он когда-то сражался, о котором столько мечтал, лежа на госпитальной койке? Доверят ли ему такой самолет? Научится ли он когда-нибудь управлять им? Ведь он столько времени не брался за штурвал…
Нужно было спросить у кого-нибудь, как пройти на командный пункт. Какой-то плечистый мужчина в синем лётном комбинезоне стоял у самолета, повернувшись к Серову обширной спиной.
Услышав шаги Серова, он обернулся, и Серов увидел знакомое широкое лицо, покрасневшее от солнца и ветра.
— Товарищ командир полка, старший лейтенант Серов явился…
Но договорить ему не удалось.
Две сильные руки обняли его, горячая мягкая щека прижалась к его щеке. Лунин, пыхтя от волнения, мял его в объятиях. А поодаль, не смея приблизиться, толпились незнакомые молодые летчики и шептали с почтительным удивлением:
— Серов! Тот самый!
* * *Им долго не удавалось остаться наедине. Лунин был очень занят: выслушивал донесения, отдавал приказания, — там, за лесом, где громыхал фронт, шел непрерывный бой, и самолеты то садились, то взлетали.
— Карякин! Рябушкин! Сведите-ка старшего лейтенанта Серова в столовую.
— Константин Игнатьич, куда вы меня назначите? — спросил Серов.
— После, после поговорим. Сначала поужинайте.
Карякин и Рябушкин, польщенные выпавшим на их долю поручением, отвели Серова в столовую.
— У нас в столовой когда-то работала девушка Хильда, — сказал Серов. Эстонка…
— Хильда здесь, — проговорил Карякин. — Наверно, на кухне. Сейчас явится.
Но ужин им подала не Хильда, а незнакомая Серову девушка.
— А где Хильда? — спросил ее Карякин.
— Только что здесь была, — ответила девушка. — Я ее позову.
Она вышла, и слышно было, как за стенкой перекликались девичьи голоса:
— Где Хильда? Ее старый летчик спрашивает…
— Хильда, Хильда!
— На продсклад ушла…
— Сейчас придет!.
Они уже вышли из столовой и довольно далеко отошли от нее, как вдруг услышали, что кто-то их догоняет. Серов обернулся и увидел Хильду.
Раскрасневшаяся от волнения, от бега, она была такая же красивая, как раньше. Долго трясла она руку Серову и не отпускала. Румяные пухлые губы ее улыбались, но в голубых глазах, прямо на него смотревших, стояли слезы.
— Теперь я буду опять подавать вам в столовой, как раньше, — сказала она.
