Марья Сергеевна Андреева, маленькая женщина в шерстяном платье, спрыгнула со скованных грузовиках у Балтийского вокзала. Она с тревожным любопытством оглядывала знакомую привокзальную площадь, где прошло больше месяца неспешной работы в защитных работах.
— Хорошо! — сказал Лунин, но в голосе его не было настоящей уверенности.
— Очень хорошо! — сказал Серов. Лунин вздохнул, улегся и замолчал.
Разговор прекратился.
Но минут через десять Серов спросил тихонько:
— Константин Игнатьич, вы не спите?
— Не сплю.
— Хочу вас спросить… Это вы вывезли из Ленинграда женщину с двумя детьми? Девочка Ириночка и мальчик Сережа…
Лунин ответил не сразу. Внезапно он сел на постели:
— Это была она?
— Она.
Лунин долго молчал, потрясенный.
— Ну, тогда и вправду всё очень хорошо.
4
Для двойного удара, нанесенного немцам под Ленинградом в январе 1944 года, характерно сложное и в высшей степени точное взаимодействие между артиллерией, пехотой, танками и всеми тремя родами авиации бомбардировочной, штурмовой, истребительной. Шел мокрый снег, в десяти метрах ничего не было видно, и тем не менее над передним краем немцев каждые пять минут появлялись отряды наших бомбардировщиков, охраняемых истребителями, и сбрасывали бомбы. Когда артиллерия и бомбардировочная авиация разорвали немецкую оборонительную полосу, в образовавшийся прорыв хлынули тяжелые танки.
В головном танке каждой танковой колонны находился авиационный офицер, поддерживавший по радио беспрерывную связь с истребителями и штурмовиками.
— Товарищ капитан, дайте работенку, — то и дело обращались к авиационному делегату в танке летчики-штурмовики.
Тот откидывал верхний люк, осматривался и передавал:
— Смотрите влево… Видите два танка? Это наш дерется с немецким. Немецкий — черный. Видите?
— Вижу. Сейчас помогу.
Штурмовик разворачивал свой самолет влево, и мутной тенью в падающем снегу проскальзывал над черной бронированной коробкой.
— Товарищ капитан, как дела? — спрашивал штурмовик, желая знать результаты своей работы.
— Нормально.
Когда танки попадали в полосу сильного огня, которую трудно было преодолеть, авиационный делегат кричал:
— Татаренко, поглядите, откуда стреляют!
Истребители, проносясь в тумане над самой землей, выясняли расположение немецких противотанковых батарей, и штурмовики получали «работенку».
