В Бальзам Авиценны влекутся духом унывные королевские брачные кровопролития и заботы о покойной сокровищах. Махмуд, затерявшийся в своем дворце Газни, теперь погружен в невероятную боль после жестокого побоев от любимой дамы. Эта книга кипит страстями и трагизмом жизни султана....
– М-да, – хмыкнул маркиз и направился в комнаты племянницы. Он обещал сообщить, чем закончилось предприятие, и теперь хотел порадовать девушку: ее спаситель жив и здоров. Сдается, Лючия проявляла интерес к бравому драгуну-капитану не только по долгу вежливости.
Мурлыкая модную арию, да Эсти начал подниматься по лестнице. Сам того не зная, он повторил в некоторых деталях рассуждения азиатского торговца и профессионального предателя Нафтуллы, сравнивавшего Мирта и Кутергина. Но как человек образованный и много повидавший, маркиз оказался значительно ближе к истине, чем трагически закончивший свой жизненный путь азиат…
Первым шум услышал Титто: он спал в комнате старика в обнимку с ружьем.
– Титто! – послышался голос Мирадора. – У вас все в порядке?
– Пока да, – буркнул итальянец и открыл.
На пороге стояли нотариус и Мирадор с пистолетами в руках. Увидев лежавшего на кровати шейха, они сразу успокоились.
– Что случилось? – Эммануил подошел к окну.
– Похоже, хотели залезть к нам по обрыву – не стал скрывать своих мыслей Титто.
Фиш боязливо отодвинулся – вдруг из темноты пальнут по окнам – и предложил отправляться спать, считая инцидент исчерпанным. Но Мирадор велел ему дежурить с оружием у дверей. Проклиная в душе все на свете, Эммануэль нехотя поплелся выполнять приказание. Мирадор отдал еще несколько распоряжений, которые южанин счел очередными глупостями и ушел.
Титто закрыл за ним дверь и подошел к постели старика: после стычки с жестким и высокомерным Робертом он вызывал у него чувство искреннего уважения.
– Что это? – на плохом итальянском неожиданно спросил слепец. Он говорил тихо и невнятно. Титто едва его понял.
– Осел обрыв, – ответил он. И, помолчав, добавил: – Кажется, кто-то хотел подняться сюда.
– Есть только два человека, способных решиться на такое, – прошелестел старик. – Один из них мой сын, но его нет здесь.
