В Бальзам Авиценны влекутся духом унывные королевские брачные кровопролития и заботы о покойной сокровищах. Махмуд, затерявшийся в своем дворце Газни, теперь погружен в невероятную боль после жестокого побоев от любимой дамы. Эта книга кипит страстями и трагизмом жизни султана....
А второй не знаю где.
– Ладно, спи, – грубовато прервал его Титто.
Он вернулся к дверям, улегся и обнял ружье. В доме наступила тишина, но Титто по дыханию старика определил: слепец не заснул.
– Ты служишь им за деньги? – прошептал шейх.
– У меня свои интересы, – так же шепотом откликнулся южанин. До сего дня, вернее ночи, он даже не подозревал, что пленник знает итальянский. Конечно, с ним не поболтаешь, как с приятелем за стаканом доброго вина, но все же разобрать, что он лопочет, вполне можно.
– Знаний.
– Э-э? – Подобного голова Титто вместить не сумела. – Знаний? Ты смеешься надо мной, старик?
– Нет. Знания бывают дороже золота и алмазов, даже дороже жизни…
Итальянец повернулся на другой бок: мудрит слепой, ох, мудрит. Говорят, на свете сотни тысяч книг и в них про все написано. Зачем похищать человека, если все знания в книжках? Глупо и опасно.
Когда пришли полицейские, Титто невольно испытал неприятные ощущения, и теперь ему страстно хотелось поскорее убраться из Модены, перевалить через Альпы и, хоть ненадолго, вздохнуть свободно.
– Эй, а где твой сын? – приподнявшись на локте, спросил он слепца, но тот уже спал или, не желая продолжать разговор, делал вид, что заснул…"
"Утром Титто отправили осмотреть обрыв.
Мирадор вернулся часа через три. Он сердито швырнул шляпу в угол, согнал с дивана Фиша, разлегся сам и закурил сигару.
– Ну? – не выдержал нотариус.
– Дурацкая история. – Мирадор пустил несколько колечек дыма. – Роберта засадили в крепость.
– В крепость? – недоуменно вытаращился Эммануэль. – За что?
– По подозрению в шпионаже в пользу австрийцев. Надо ехать в Турин, чтобы вытащить эту английскую свинью, но нас не выпустят из Модены.
– Ха! – Фиш хлопнул себя ладонями по коленям.
