В Бальзам Авиценны влекутся духом унывные королевские брачные кровопролития и заботы о покойной сокровищах. Махмуд, затерявшийся в своем дворце Газни, теперь погружен в невероятную боль после жестокого побоев от любимой дамы. Эта книга кипит страстями и трагизмом жизни султана....
Епифанов и Рогожин сноровисто собрали геодезическое имущество, обернули его мешковиной, засунули в рогожные кули и перетянули их просмоленными веревками, чтобы обезопасить от проникновения вездесущей пыли. Сумку и кули отнесли в повозку. Хозяйственный Аким смазал втулки колес, проверил оси, на которых держались высокие и широкие колеса, похожие на огромные колеса арбы. В хлопотах время летело незаметно. Прокофий Рогожин принес капитану обед – приготовленный казаками кулеш с кониной, пресную лепешку и пиалу чая, заваренного солоноватой водой из крепостного колодца.
Неожиданно пришел Али-Реза. В руках он держал шкатулку и книгу, завернутые в китайский шелк.
– Отец просит принять его дар.
– Но мы еще не выбрались из песков, – сделал попытку отказаться Федор Андреевич.
– Шейх верит тебе, и он редко ошибается в людях, – улыбнулся Али-Реза."
"В присутствии отца он почти всегда молчал и держался в тени, но сейчас капитану представилась возможность разглядеть Али-Резу как следует.
– Где ты выучился французскому, Али?
– Мы много странствовали, – мягко улыбнулся молодой шейх, и капитан понял: расспрашивать бесполезно! В скрытности сын мало уступал отцу.
– Скоро. – Федор Андреевич поглядел на часы. – И сразу же отправимся.
– Хорошо, будем надеяться, – кивнул молодой шейх и вышел.
Как ни хотелось Кутергину немедленно приняться за изучение необыкновенной карты и старинной книги, он, скрепя сердце, завернул подарок слепца в трофейный теплый халат, стянул сверток ремнями и вышел на улицу, чтобы спрятать сверток в сумку. Бросив взгляд на небо, он поразился его странному зеленоватому оттенку, похожему на цвет пронизанной яркими лучами солнца морской воды.
