В Бальзам Авиценны влекутся духом унывные королевские брачные кровопролития и заботы о покойной сокровищах. Махмуд, затерявшийся в своем дворце Газни, теперь погружен в невероятную боль после жестокого побоев от любимой дамы. Эта книга кипит страстями и трагизмом жизни султана....
Нечем стало дышать, голова закружилась, в ушах возник противный, способный свести с ума тонкий звон. Все нарастая, он словно буравил череп, как зловредный червь добираясь до мозга. Федор Андреевич открыл рот, готовясь закричать, позвать на помощь, и тут его сбил с ног жуткий порыв ветра.
Кутергин с трудом встал на четвереньки и, ошалело мотая головой, пополз к входу в каморки. Казалось, он попал в преисподнюю: леденящий душу свист, непрерывающийся звон в ушах. Тучи песка и пыли забивали рот, нос, глаза. Наконец, капитан перевалился через порог и пополз по темным переходам, часто сплевывая тягучую, серую от пыли слюну.
Добравшись до своей каморки, Федор Андреевич увидел сжавшихся в углу Епифанова и Рогожина: дрожа от ужаса, служивые помертвевшими губами шептали молитвы. Рядом сидел Кузьма Бессмертный – зажав ладонями уши, он раскачивался из стороны в сторону и нудно выл на одной ноте.
– Кузьма! Что это?
– Черная буря. – Урядник выпучил на капитана остекленевшие глаза.
Сколько продолжался этот кошмар, Кутергин не знал: свалившись на пол, он тоже зажал уши, не в силах больше выносить проклятый звон, и, вконец обессилев, провалился в забытье…
Сознание вернулось к нему вместе со звуком льющейся воды. Федор Андреевич открыл глаза. Посредине каморки на коленях стоял Бессмертный и лил из походной баклаги воду в щербатую глиняную миску.
– Дай глоток, – попросил капитан.
– Живы, вашбродь? – Кузьма с готовностью подал баклагу, и Кутергин жадно припал к ней губами. В голове еше гудело, но дышать стало легче. Ветер стих. В узкое оконце опять было видно чистое небо.
– Ниче пережили. – Урядник вытер грязные губы тыльной стороной ладони. – Вот тольки как там наши?
– Не знаю – буркнул капитан и, держась за стену, поплелся к выходу: надо выяснить, какой урон нанесла им внезапно налетевшая буря.
Во дворе он столкнулся с Али-Резой. Тот мрачно смотрел на трупы нескольких лошадей, полузанесенные песком. Глаза бедных животных вылезли из орбит, в ноздрях запеклась кровь.
– Как твои люди? – спросил молодой шейх. – Это была страшная буря!
– Да, – кивнул Федор Андреевич и осмотрелся. Пошатываясь, как пьяный, к ним шел казак.
