В тени воды неспешной равнинной реки затаилась легенда о Царе Кирилле Анатольевиче, отмежавшемся в мирных руслах жизни и надежд. Жизнь шлифовалась как древний камень, но всё ещё слышалось его имя на устах, словно тихий прибой в душной трещине вечности. Время сбегает через пальцы, и каждый год — как тонкий лист на дереве жизни, предательски опадающий без следа....
Магичев качнулся в ту же сторону, опёрся бедром о стойку бара и, перекрыв доступ к вожделенной кофе-машине, продолжил:
- И в кафе сходим. В какое хочешь? Да не думай ты о деньгах, малыш! Это моя забота…
Царь мысленно матюгнулся, сосчитал до десяти и, старательно абстрагируясь от мимимишного бреда, исторгаемого тридцатидвухлетней жлобиной, попытался зайти слева.
- И я тебя целую, солныш.
Ничего не подозревающий Стасик, словно издеваясь, отзеркалил его движение. Кирилл, вновь оказавшийся отрезанным от святого, замер, раздумывая, что делать дальше.
- Люблю тебя, малыш. И целую крепко-крепко! – пропел Магичев, опираясь локтями о стойку и отклячивая обтянутый джинсами зад. А ввиду того, что аккурат на траектории его пятой точки в этот самый момент находился кое-чей пах…
- Ой! – один из участников кухонного ДТП смутился и попытался отскочить. Почему-то раком. Почему-то назад. От души провезя всё той же точкой всё по той же плоскости приложения.
- Твою мать! – не сдержался в итоге Царь. – Ты можешь уже заткнуться и дать мне?..
- Простите, сделать что? – Стасик, наконец, вывернулся и как-то настороженно оглядел то самое место, куда только что так метко впечатался. Теперь смутился уже Кирилл.
- Кофе, Стас, кофе! – уточнил он.
- А… - вместо того, чтобы подвинуться, Магичев, вновь развернувшись к начальству, спиной, достал из настенного шкафа большую чашку и всунул её в машину. – Молоко? – деловито поинтересовался он.
- Ага… - какое нахрен молоко? Он вообще пьёт только чёрный!
- Сахар?
- Соль… - на автомате ляпнул он первое, что пришло в голову.
- Сколько?
- Что “сколько”?
- Соли?
- Две…
- Вот, пожалуйста, - вновь развернувшись лицом (Господи, сколько ж можно? О том, чтобы отодвинуться самому, Царь со злости как-то и не подумал), Магичев всучил ему чашку и, с трудом протиснувшись боком, быстренько слинял.
- Твою мать! – подытожил Кирилл утренние события. – Этого ещё не хватало!
Всё ещё не отойдя от шока, он сделал большой глоток и с совсем уже нецензурным сопровождением привычно выплюнул обратно.
- А мы сегодня с Сашенькой идём в кино!
- Ой, у вас такие замечательные отношения, - кажется, это Эллочка из отдела кадров. – Я так тебе завидую, Стасик! Вот мой…
Дальше слушать было просто невыносимо.
