Автор
В смертельной атмосфере махинаций и убийств, в февральский понедельник, приходящийся на день рождения Линкольна, открывается загадочная история. В гостиной происходит банальное убийство, заставляющее главного сыщика задумываться о таинственных связях и скрытых мотивах.
Так и надо поступать, когда незнакомый человек посылает вам по почте заляпанный, вероятно кровью, галстук, – просто пожмите плечами. Но признáюсь: в последующие пару часов я сделал кое-что еще, хотя кое-чего другого не сделал.
Что я сделал: позвонил Лону Коэну из «Газетт» и задал ему один вопрос, и спустя час он перезвонил, сообщил, что Джеймс Невилл Вэнс, почти шестидесяти лет от роду, по-прежнему владеет недвижимостью, доставшейся ему в наследство от отца, по-прежнему проводит зимы на Ривьере и по-прежнему остается холостяком, и поинтересовался, зачем Вэнсу понадобился частный сыщик. Последнее я оставил без ответа.
Чего я не сделал: не пошел на прогулку. Когда ничего не происходит и нет заданий от Вулфа, я, покончив с утренними заботами, обычно выхожу размять ноги, поглазеть на город и на людей, главным образом на женщин. Но в то утро я пропустил моцион – вдруг ДНВ заглянет или позвонит… Нет, я совершенно искренне пожал плечами, но не будешь же пожимать плечами целый день.
Оказалось, что я напрасно лишил себя прогулки, потому что звонок раздался лишь в четверть двенадцатого, уже после того, как Вулф спустился в кабинет из оранжереи под крышей, где каждое утро проводит два часа со своими орхидеями. Он поставил в вазу на столе ветку Cymbidium Doris и разместил свою тушу весом одну седьмую тонны в сделанном на заказ кресле необъятных размеров. Когда зазвонил телефон, Вулф пристально разглядывал обложку книги, доставленной в то утро на его имя.
– Кабинет Ниро Вулфа. Арчи Гудвин слушает.
– Алло, это Арчи Гудвин?
Три человека из десяти обязательно переспросят. Меня в таких случаях так и подмывает ответить: «Нет, это дрессированная собака» – и посмотреть, что будет дальше, но тогда возникает риск быть облаянным. Поэтому я ответил просто:
– Да. Собственной персоной.
– Говорит Джеймс Невилл Вэнс. Вы сегодня получали что-нибудь от меня по почте?
Его голос никак не мог выбрать между визгом и фальцетом, но обладал худшими свойствами и того и другого.
– Похоже на то, – ответил я. – Конверт с письмом.
– И с вложением.
– Точно."
"– Пожалуйста, уничтожьте его. Сожгите. Я собирался… Не важно, это уже не имеет значения. Я ошибся. Простите, что побеспокоил.
Он дал отбой.
Я положил трубку на рычаг и развернулся. Вулф открыл книгу на титульной странице и уставился на нее так же, как мужчина смотрит на хорошеньких девушек.
– Я отвлеку вас, если можно, – обратился я к нему.
