Автор
В старой вишенковой комнатах жилы кровати и диванов уже подгнили, но по Варенке Лыковой ощущалась прежняя жизнь. Здесь звучали смех и шум веселых компаний сыновей, пока они не ушли в офицерскую службу. Теперь только пустые комнаты смотрят на мир через щели заколоченных окон. Начало нового века принесло несправедливость: друзья сыновей стали криминальными авторитетами, а дом превратился в тайный заседательный орган "Банды Кольки-куна"....
— У них бомба!
— Так приказу не было, ваше высокоблагородие, — пояснил Михеев, неодобрительно косясь на помощника пристава.
Подошел смотритель частного дома Емельянов.
— Алексей Николаевич! Дайте им уйти, ради Бога. Пусть проваливают. Надо будет — мы их опять поймаем. А сейчас… Ночная смена еще спит, в казарме полно народу. Вдруг он и впрямь фугас лукнет?
Филодельфин покрылся пятнами и заорал на всю улицу:
— Отставить! Тут я командую!
Лыков шагнул в подъезд. Сказал через плечо Емельянову:
— Ничего не предпринимать, ждать меня.
— А… — начал тот.
— Освободить проход и подогнать мою пролетку. И чтоб никаких выстрелов.
— Слушаюсь! — обрадовался смотритель. И гаркнул еще громче, чем только что помощник пристава: — Разойдись на дистанцию двадцать шагов!!!
А Лыков, перекрестившись, начал подниматься по лестнице. Наверху находились арестантские комнаты Нарвской части.
Не успел он одолеть и трех ступенек, как сверху послышался голос. Спокойный, уверенный, с хрипотцой:
— А ну погоди. Ишь чешет, как к себе в нужник.
— Лыков меня зовут, — ответил сыщик, задрав голову. Но наверху никто не высовывался.
— Ну пусть Лыков, — согласился человек. — А зачем пришел?
— Договориться.
— Это дело хорошее. Тогда лезь. Одно только помни: чтобы без фокусов-покусов. Иначе всем каюк, и тебе тоже.
Коллежский советник поднялся на площадку и увидел следующую картину. Пристав Сакович, весь бледный, без ремня и портупеи застыл на пороге своего кабинета. Из-за его плеча выглядывал мужик неопределенных лет с седой бородой и холодными глазами.
— Здорово, Николай Егорович. Поговорим?
— Ишь ты, по имени-отчеству знаешь, — усмехнулся Колька-кун. Он был совершенно спокоен, словно покупал семечки на рынке, а не стоял в окружении врагов в ожидании схватки.
Атаман внимательно осмотрел гостя и кивнул:
— Ну, давай поговорим.
— Алексей Николаевич.
— Что скажешь, Алексей Николаевич? Отпустите мою вшивобратию, или мы тут все вместе помрем?
Городовой икнул, а у подполковника Саковича задергался глаз.
— Бомбу взрывать не надо, а то много невинных людей погубишь, — ответил Лыков. — Во дворе съезжей помещается казарма городовых. Там женщины и дети.
— Невинных людей нет на земле, — равнодушно парировал Колька-кун.
— Есть! — жестко возразил коллежский советник. — Есть.
