Автор
В старой вишенковой комнатах жилы кровати и диванов уже подгнили, но по Варенке Лыковой ощущалась прежняя жизнь. Здесь звучали смех и шум веселых компаний сыновей, пока они не ушли в офицерскую службу. Теперь только пустые комнаты смотрят на мир через щели заколоченных окон. Начало нового века принесло несправедливость: друзья сыновей стали криминальными авторитетами, а дом превратился в тайный заседательный орган "Банды Кольки-куна"....
— Приезжайте сюда срочно! Тут такое творится!
— Что творится, Ромуальд Иванович? Я быстро не сумею, еще не завтракал.
— Какой завтрак?! — голос пристава сорвался на визг. — Ваш Колька-кун приставил мне револьвер к спине! А в другой руке у него бомба! Он требует выпустить товарищей, иначе грозит взорвать участок к собачьим чертям. Что мне делать? Погибать неохота, и людей жалко — у нас казарма городовых за стеной…
— Лечу!
Коллежский советник помчался сломя голову. Второй участок находился в здании самой Нарвской части, на Ново-Петергофском проспекте.
— Алексей Николаевич! Слава Богу, вы здесь. А у нас… вот…"
"— Где пристав? — сходу спросил Лыков.
— Там, внутри. Он, как бы сказать…
— На прицеле?
— Вот! Именно так.
— Вы заходили внутрь, Николай Осипович?
— Попытался, но далеко меня не пустили. Колька-кун — так зовут этого негодяя — велел освободить дорогу, чтобы он мог вывести своих людей. Иначе грозится Ромуальда Иваныча убить, а участок взорвать.
— Что вы решили?
Филодельфин оглянулся на подчиненных, понизил голос и сказал:
— Я решил схитрить. А именно — дать им всем выйти, вместе с Саковичем.
— Откуда, вот из этого дома?
— Точно так. Я уже посадил там пять человек с винтовками. Все бывшие солдаты, они промаху не допустят.
— А если допустят? А если Колька-кун пристава с собой возьмет, для страховки? Что тогда?
Поручик растерялся:
— Не знаю… Но, Алексей Николаич, что делать? Не можем же мы их взаправду отпустить? Я… я буду драться! Иначе так и с должности турнут.
Лыков огляделся. Помощник пристава был единственным, кто хотел драться. Городовые и околоточные жались к стене, беспокойно смотрели на окна второго этажа. Со двора доносился женский визг.
— Кто там голосит? — спросил сыщик.
— Так жены-дети, — ответил городовой первого разряда Михеев, знакомый Лыкову по ликвидации в прошлом году банды кавказцев.
— Вы что, казарму не эвакуировали? — поразился Алексей Николаевич.
