Автор
В старой вишенковой комнатах жилы кровати и диванов уже подгнили, но по Варенке Лыковой ощущалась прежняя жизнь. Здесь звучали смех и шум веселых компаний сыновей, пока они не ушли в офицерскую службу. Теперь только пустые комнаты смотрят на мир через щели заколоченных окон. Начало нового века принесло несправедливость: друзья сыновей стали криминальными авторитетами, а дом превратился в тайный заседательный орган "Банды Кольки-куна"....
И ты мне тут не рисуйся, чай, не Бог, чтобы суд вершить. А будешь такую чушь нести, я сейчас развернусь и уйду. Оставайся тогда со своей бомбой, пусть она тебя в ад и отправит…
Атаман смутился. Он шепотом обратился к товарищам, те что-то коротко ему ответили.
— Ладно. Ты чего предлагаешь?
— Сейчас вас выпустят, и катитесь на все четыре стороны. Пристава с городовым отдайте прямо сию секунду. Хватит с них того, что уже пережили.
— А…
— А заместо них я останусь. Как-никак коллежский советник, полковник. Повыше чином, нежели пристав Сакович.
Колька-кун задумался. Лыков между тем продолжал:
— Там в доме напротив городовые с винтовками. Я приказал их увести. Обещаю, никаких попыток остановить вас не будет.
— Но…
— Я с вами сяду в пролетку. Под руку поведу, на всякий случай. В меня стрелять не посмеют. Как отъедете на безопасное расстояние, я выйду. Уговор?
Неожиданно быстро атаман согласился:
— Полковника менять — это правильно. Уговор!
Он подтолкнул Саковича вперед, и тот налетел на сыщика.
"— Все в порядке, Ромуальд Иванович. Идите вниз. И успокойте там Филодельфина, чтобы он не вздумал палить. Ответственность перед начальством я беру на себя.
Подполковник не заставил просить себя дважды и на ватных ногах начал спускаться. Лыков поднял с колен дрожащего городового, приказал ему коротко:
— И ты иди.
На этаже остались лишь Колька-кун со своими сообщниками и Лыков. Атаман держал в правой руке браунинг, а в левой жестянку из-под конфет.
— А ты ничего, полковник, — одобрительно усмехнулся Куницын. — Не из робких. Коли не обманешь, мы тебя оставим в живых.
— Сначала надо отсюда живыми выйти, Николай Егорыч, — просто ответил сыщик, и все сразу посерьезнели.
— Ну, с Богом. Николай, вставай слева. Иван, ты справа. Берите меня под руки, — дал команду Лыков, и бунтовщики выполнили ее беспрекословно.
— Зот, ступай мне за спину, как можно ближе.
Так, тесной группой, они начали спускаться. Моряк дышал сыщику в затылок и, кажется, тихонько поминал Всевышнего. Коллежский советник крикнул:
— Мы выходим! Всем стоять спокойно!
Четыре человека медленно, прижимаясь друг к другу, вышли на подъезд. Там полукругом толпились полицейские. Некоторые были с винтовками, остальные держали наготове револьверы.
— Убрать оружие! — приказал Лыков.
