Автор
В старой вишенковой комнатах жилы кровати и диванов уже подгнили, но по Варенке Лыковой ощущалась прежняя жизнь. Здесь звучали смех и шум веселых компаний сыновей, пока они не ушли в офицерскую службу. Теперь только пустые комнаты смотрят на мир через щели заколоченных окон. Начало нового века принесло несправедливость: друзья сыновей стали криминальными авторитетами, а дом превратился в тайный заседательный орган "Банды Кольки-куна"....
— Вызову-ка я Сажина, — лениво проговорил атаман, разглядывая арестную команду. — Пусть разгонит их к лешему своим маузером. Первый в полку был стрелок!
— Тогда много крови прольется, — осадил его сыщик. — Пойдем, поговорим, как нам без смертоубийства обойтись.
— А эти?
— Эти пока тут постоят.
И крикнул жандармам, обернувшись:
— Ждите меня, я на переговоры!
— Ну пойдем, — кивнул атаман.
Часовой безропотно пропустил бывшего пленного и его спутника на территорию полка. Вшивобратия квартировала в пустом домике для холостых офицеров, в дальнем западном углу казарменного городка.
— Офицеры воюют, а вы их комнаты заняли? — спросил коллежский советник для поддержания разговора.
— Угу.
— А с довольствием как?
— Как-как? По солдатским рационам.
— Объедаете царя?
Куницын зло сплюнул:
— Вот доберусь я еще до него!
— Чем он тебе не угодил?
— А тем, что не мужицких кровей.
На пороге их встретил Сажин. Он недобро сощурился, глядя вдаль. Там чины арестной команды перебегали от дерева к дереву, оцепляя укрытие «японцев».
— Ишь, как псы семенят… Николай, дай-кось, что ли, я их стрельну?
— Погоди пока, нам с Алексей Николаичем сначала поговорить надо.
Они зашли внутрь. Там в большой комнате теснилось восемь кроватей. Все здесь!
— Товарищи, знакомься. Это Лыков, зовут Алексей Николаевич. Он сыщик, пришел по нашу душу.
— А подвесить его к потолку заместо ланпы! — крикнул угреватый бритый детина со шрамом поперек лба.
— Вот, это у нас Гришка Булавинов, — пояснил атаман гостю.
Но договорить он не успел. Бритый подбежал к сыщику и попробовал ударить его в лицо. Тот перехватил руку, пригнул нападавшего к полу. Остальные «японцы» столпились вокруг, но вмешиваться не торопились.
Булавинов пытался вырваться, но безуспешно. Он начал зло ругаться.
— Вот, я же говорил, — хмыкнул Колька.
Сцена затягивалась. Бывший пленный сучил ногами, бранился и пыхтел. Наконец сил у него не осталось, и он обмяк.
"— Николай Егорович, давай продолжай. Хочу с твоей вшивобратией познакомиться. Ивана Сажина помню. Кстати, спасибо тебе, Иван, что предупредил тогда. И никого не убил, хотя и мог.
— На здоровье, — осклабился есаул.
— Вижу, как из-за чужих спин высовывается баталер Кизяков. Здорово, Зот!
— Здравия желаю, ваше высокоблагородие! — гаркнул матрос.
