В августе 1943 года роковой звон цепи и ругательства нарушал тишину лесного склада. Лежавший на верстаке мужчина с отрубленными ногами и сломанными руками швырнул грохотом вверх мешок, поднимая черную пыль и удушающий запах сырости. Его обозревательный смех заставлял дрожать деревянные перекладины. Этот схрон скрыт от бесконечного войны — но его не вытащить обратно к миру....
Эта особа нещадно действовала Касьяну на нервы.
– Может, прикончим бабку? – предложил он на полном серьезе. – Я ее лично удавлю. В огороде зароем и скажем, что так и было.
Демид испугался:
– Я тебе прикончу! Из-за тебя, кретина, потом сидеть всю оставшуюся жизнь. Иди вон своих бабок дави!
Не было у Касьяна бабки в ближайших окрестностях, а то он точно удавил бы ее.
Два дня Гныш прожил впроголодь, валялся на тахте, задрав ноги, таращился в потолок. Размышлял, как жить дальше в таких вот меняющихся, очень непростых условиях.
Иногда он спускался в гараж, блуждал вокруг искалеченной «Нивы». Затянул полиэтиленом дырку на месте задней дверцы. Красивее не стало. В целом машина была на ходу, в ней даже бензина осталось километров на пятьдесят.
Еще и Федор начал терзать сводного братца звонками. Дескать, мне плевать, где ты находишься и намерен ли возвращаться, но верни, пожалуйста, машину, пока я не начал искать ее с полицией.
Рыло тоже ходил мрачнее тучи. Те же проблемы у человека – ни денег, ни работы, бабка достала.
«Пойти в военкомат? – прикинул Касьян. – Мол, отправьте-ка меня в самую лучшую, элитную зондеркоманду, где я мог бы проявить все свои незаурядные способности. Как бы не так. В лучшем случае засунут в окопы, к бездарям в погонах, где я буду трястись целыми днями, слушая, как воют снаряды над головой.
Нарисовался Рыло, весь сияющий, водрузил на стол бутылку без опознавательных знаков с багрово-алым, похожим на кровь содержимым.
– В подполе шарил, – пояснил он. – Вот, нашел. Домашнее вино. Бабка делала три года назад, да забыла, огурцами заставила. Давай за успех. Все же не зря в последний раз смотались. Пусть без добычи вернулись, но такого шороха у ватников навели!
Пить эту кислятину было почти невозможно. За это бабке надо дополнительный гвоздь в гроб вколотить!
А потом, собственно, и началось…
Номер абонента был незнакомый, голос тоже не рождал ассоциаций.
Он говорил по-украински, собранно и деловито:
– Слава Украине! Мне нужен Гныш Касьян Григорьевич. Я могу его услышать?
– Героям слава! Услышали уже, – проворчал Гныш, лихорадочно гадая, кто бы это мог быть."
"– Это вы? Замечательно. – Голос собеседника потеплел. – Вы едва ли меня знаете, но я о вас наслышан. Меня зовут Возняк Леонид Арсеньевич.
