В августе 1943 года роковой звон цепи и ругательства нарушал тишину лесного склада. Лежавший на верстаке мужчина с отрубленными ногами и сломанными руками швырнул грохотом вверх мешок, поднимая черную пыль и удушающий запах сырости. Его обозревательный смех заставлял дрожать деревянные перекладины. Этот схрон скрыт от бесконечного войны — но его не вытащить обратно к миру....
– Этот тип сказал, что нам не нужны проблемы с законом. Поедем на том, что есть. – Он криво усмехнулся. – Объясним господам, что эта машина только что вышла из боя.
Петро и Рваный немного оробели, но тоже возбудились. Примчались, как на вечеринку с бабами. Что? Куда? Мы тоже хотим овеять себя славой и получать ни за что полторы тысячи баксов! Мы тоже прошли боевую подготовку – пусть не в военных, но в близких к таковым структурах! Главное, моральный дух, желание уничтожать врагов!
Подельники погрузились в машину. У каждого при себе были документы – вдруг получится, пройдут отбор?
«Нива» пока еще слушалась руля.
Парни проехали Крюково и рабочий поселок Ланчак, на окраине которого их позабавила выцветшая вывеска на заброшенной автомастерской: «Развал, схождение». Какой-то остряк мелом вывел сверху «Украина» и поставил двоеточие.
Вроде обидно, но как верно, черт возьми! Нас не развалить, Украина будет единой! Даже если на Донбассе и в Крыму не останется ни одного жителя!
Гныш спешил.
За Ланчаком началась необитаемая местность. «Нива» проехала через лес, скатилась с холма. Заблестела речка. Перед ней лесок, ворота бывшей спортивной базы, вернее, сквозной проем. Металлические створки давно украли хозяйственные люди.
Голый пустырь, остатки спортивной площадки, справа продолговатые строения.
Здание и его окрестности выглядели заброшенными. Кустился бурьян, позади спортзала рос самый настоящий лес.
Подельники примолкли, с любопытством озирались. Касьян подвел «Ниву» к крыльцу, выключил двигатель. Озадаченные парни вышли из машины, принялись крутить головами.
– Что за хрень? – моргая, спросил Рваный. – Где все? Что за местечко такое дикое?
– Нормальное местечко, – проворчал Гныш. – Зато ни один сепар про него не узнает. Сказано же было, что это испытание, в том числе психологическое. В спортзале нас ждут, значит, туда и идем. Топайте за мной.
Он тоже испытывал странные чувства, но не озвучивал их. Значит, так надо. Понятное дело, что им не расстелют ковровую дорожку.
