В августе 1943 года роковой звон цепи и ругательства нарушал тишину лесного склада. Лежавший на верстаке мужчина с отрубленными ногами и сломанными руками швырнул грохотом вверх мешок, поднимая черную пыль и удушающий запах сырости. Его обозревательный смех заставлял дрожать деревянные перекладины. Этот схрон скрыт от бесконечного войны — но его не вытащить обратно к миру....
Глубокие фланговые охваты ее уже особо не пугали.
«Газик» ехал мимо скособоченных хат и двухэтажных бараков. Комендатура располагалась в центре поселка, в здании бывшей районной больницы. Раньше здесь сидела немецкая оккупационная администрация, работало полицейское управление. В ходе боев дом почти не пострадал.
В восточном крыле был оборудован госпиталь. Там стояли полуторки с красными крестами, несколько легковушек, среди которых выделялись элегантностью трофейные «Мерседесы». Сновали красноармейцы. Выздоравливающие солдаты и офицеры курили на ступенях.
Комендатура располагалась в соседнем крыле. «Газик» въехал в подворотню, свернул за угол. У заднего крыльца стояли «Виллисы», мотоциклы, полуторка, крытая брезентом.
Охраны тут хватало. Факт расположения гарнизона в глубоком тылу ничего не значил.
Алексей первым зашагал к крыльцу. Остальные потянулись за ним. Напрягся часовой у входа. Капитан развернул красную книжицу, солдат разом вытянулся, сделал пустые глаза. Вроде маленький документик, а как работает.
В здании творился классический русский бардак. Валялись горы мусора, сновали люди в погонах и без. Бегали связисты.
– Где капитан Дерябин? Кто его видел? Он давно должен быть на станции! – злобно кричал кто-то.
Перепрыгивая через ступени, Алексей поднялся на второй этаж. В апартаментах коменданта майора Анисимова тоже не хватало порядка. В приемной за столом сидел дежурный офицер, что-то писал. Он вскинул голову, открыл рот. Капитан отмахнулся, распахнул дверь, вломился в кабинет.
У коменданта как раз выдалась минута отдыха. Мужчина лет пятидесяти в расстегнутом кителе развалился за столом и только что извлек из ящика подозрительный пол-литровый сосуд без опознавательных знаков. Граненый стакан он приготовил заранее. На столе стояла алюминиевая миска с дымящейся картошкой и аппетитным куском мяса.
Бутылка дрогнула, спряталась обратно в ящик.
– В чем дело? – взревел майор, грузно вырастая над столом. – Кто пустил? Вы что себе позволяете, капитан? А ну, немедленно покиньте помещение!
– Майор Анисимов Поликарп Давыдович? – сухо поинтересовался Алексей.
– Да, это я! Какого черта вам надо? Почему без доклада? Шлыков, кто их пропустил?!
– Уймитесь, майор, – заявил Алексей и поморщился."
"Красная книжечка снова произвела должный эффект. Майор оборвал ругань на полуслове, сглотнул. Плечи его машинально стали выпрямляться, живот втягиваться. Комендант пытался виновато улыбнуться, но его лицевые мышцы словно склеились.
